Переулок Мидак - Нагиб Махфуз

выборах в 1925 году, пусть даже тогда и говорили, что получил взятку от кандидата правительства, хотя голос свой он отдал члену правящей партии «Вафд». Кирше хотелось играть свою собственную роль на выборах Сидки — взять деньги и бойкотировать выборы. Однако правительственные ищейки как-то выследили его, и вместе с другими такими же посадили в грузовик и доставили в избирательный штаб, где впервые в жизни принудительно заставили проголосовать против «Вафда». В 1936 году состоялось последнее его свидание с политикой, после чего он развёлся с ней и женился на коммерции. С тех пор он взирал на политику так же, как на рынки сбыта, и стал поборником того, кто больше заплатит. Отговоркой такого ренегатства с его стороны служила коррупция, внезапно просочившаяся в политическую жизнь страны, о чём он говорил так: «Если бы только деньги были конечной целью тех, кто враждует между собой за власть, это не нанесло бы вреда бедным избирателям». Помимо того, его самого захватила коррупция, он пребывал в замешательстве, потеряв голову от собственных страстей. Больше в душе его не было и следа от прошлого мятежника, разве что смутные воспоминания, время от времени возвращавшиеся к нему в воображении: в подобные безмятежные часы он принимался хвастливо нахваливать себя, греясь около жаровни. Тем не менее, он отказался от всех этих ценностей благородной жизни. Отныне значение для него имели лишь «кайф» и «удовольствия», всё же прочее, по его словам, прошло и быльём поросло. В нём больше не было ненависти ни к кому: ни к евреям, ни к армянам, ни даже к англичанам. Он также никого больше не любил. Потому-то и было странным, что в душу его незаметно запало воодушевление войной, в которой он фанатично был на стороне немцев, в эти дни он задавался вопросом, в частности, о том, каково положение Гитлера, — и действительно ли над ним нависла угроза, а также не лучше ли русским поспешить и с благодарностью принять предложенный им сепаратный мир? Однако его восхищение Гитлером зиждилось на слухах о жестокости и мощи последнего. Кирша считал его самым могущественным человеком в мире, и желал ему победы и успеха, считая кем-то вроде мифических героев Антары и Абу-Зайды.

Несмотря на это, он по-прежнему обладал весом на избирательном поле, поскольку был лидером в среде владельцев кафе, садившихся вокруг его жаровни каждый вечер, а значит, и в среде их слуг и прихлебателей. По этой причине господин Ибрахим Фархад добивался его расположения, тратя долгие часы своего драгоценного времени, сидя в его кафе, заискивая и любезничая.

Он украдкой поглядывал на него, затем склонился к его уху и тихо спросил:

— Вы счастливы, учитель?

Нижняя губа Кирши оттопырилась наподобие улыбки, и он осторожно процедил:

— Слава Аллаху, вы сама доброта и благословение, господин Фархад…

И Фархад прошептал ему на ухо:

— Я щедро компенсирую вам упущенное…

Мышцы на лице Кирши раздвинулись в улыбке, пока глаза осматривали лица присутствующих, затем с надеждой в голосе произнёс:

— Иншалла, вы не разочаруете наших надежд…

Тут со всех сторон раздались громкие голоса:

— Не дай Бог, господин Фархад, вы ведь сын нашего квартала…

Господин Фархад успокаивающе улыбнулся и заговорил:

— Как вам известно, я независим, но придерживаюсь истинных принципов господина Саада Заглула. Что хорошего нам дали партии? Слышали ли вы об их ловкости? Они как…, - он уже хотел было сказать «шлюхины отродья», но вовремя вспомнил, что среди той публики, к которой он обращается, есть немало таких, и поправил себя. — Давайте тут не будем приводить примеров. Я сделал свой выбор — не зависеть от партий, чтобы они не могли воспрепятствовать мне говорить правду. Я никогда не стану раболепствовать перед министром или лидером партии, и если Аллах дарует нам успех, то в парламенте я вспомню, что говорил от имени жителей переулка Мидак, Гурийи и Санадикийи. Прошла эпоха пустой болтовни и лицемерия, мы входим в ту эпоху, когда ничто не будет отвлекать нас от ваших насущных проблем, таких как повышение пайка на ширпотребную одежду, сахар, керосин, бензин, продажа хлеба из смеси муки высшего и низкого сорта, снижение цен на мясо…

Кто-то задал ему вопрос на полном серьёзе:

— А это правда, что вы удовлетворите все эти потребности уже завтра?

Оратор уверенно ответил ему:

— Бесспорно. В этом и заключается секрет нынешней революции. Только вчера я побывал у премьер-министра, — тут на память ему пришли собственные слова про свою независимость, и он продолжил, — а он принимал у себя кандидатов из разных политических спектров, и заверил нас в том, что время его правления будет периодом изобилия в одежде и питании для народа.

Проглотив слюну, он добавил:

— Вы станете свидетелями чуда из чудес, и не забудьте о награде, если мы выиграем выборы.

Доктор Буши спросил его:

— Награды будут после обнародования результатов выборов?

Кандидат повернулся к нему и с некоторой тревогой сказал:

— Ну и до обнародования результатов, конечно.

Тут шейх Дервиш нарушил своё обычное молчание, выйдя из оцепенения:

— Это как приданое невесты — и до, и после. Но вы, королева над всеми королевами, исключение — у вас нет приданого, ибо мой дух принёс вас с самих небес на землю.

Кандидат обеспокоенно покосился на него, но быстро сообразил, едва взгляд его упал на костюм шейха: джильбаб, галстук на шее и очки в золотой оправе — что тут он имеет дело с юродивым, праведным божьим угодником, и на круглом лице его появилась улыбка. Он мягко заговорил:

— Добро пожаловать, шейх, господин наш…

Однако шейх Дервиш не обратил внимания на его слова и вновь погрузился в оцепенение. Затем кто-то из свиты кандидата сказал:

— Вы делайте что хотите, а мы, безусловно, поклянёмся на Книге Аллаха.

Тут сразу несколько голосов подтвердили:

— Да, следует…

Господин Фархад принялся спрашивать у присутствующих об их избирательных бюллетенях, и когда очередь дошла до дядюшки Камила, тот ответил:

— У меня нет бюллетеня и я вообще никогда не участвовал в выборах…

Кандидат спросил его:

— А где место вашего рождения?

Тот безразлично сказал: