Галина Петреченко - Рюрик

— Эфанда, путь назад отрезан! Я не буду вторым Геториксом, — четко и быстро проговорил он. — Будь готова ко всему!

Эфанда широко раскрыла глаза и прошептала:

— Я боюсь только за тебя!

— А я боюсь за тебя! — горько сознался князь. — Я словно калека, когда думаю о тебе, — хмуро добавил он.

— Что же мне делать? — тихо спросила она.

— Всегда быть при мне, — твердо ответил Рюрик и обнял жену за плечи…

Наутро десятого дня общего пути показалась пристань Белоозера. Уютная, спокойная и даже солнечная. Первая солнечная пристань на их пути, но вся забитая ладьями разной величины.

— Как Лель нынче бодр! — воскликнул Дагар, наблюдая за пристанью и соображая, где пристать ладьям. Пока он изучал берег, Рюрик увидел быструю маленькую ладейку, которая уверенно шла прямо к их тяжелому стругу.

— Дозорные посты Белоозера не дремлют! — тихо предупредил князь рарогов своего друга.

Дагар нахмурился:

— Так и должно быть! — пробурчал он и насторожился.

— Кто такие будя? — закричал первый дозорный на словенском, наугад, языке, когда постовая ладейка поравнялась с Рюриковой ладьей.

— Глава ладожской дружины прибыл навестить брата Сигура, главу белоозерской дружины! — громко ответил Рюрик.

— У нас… не живеть глава дружины Сигур, — с тру-дом выговорил тяжелое имя весянин, неуверенно обернувшись на второго дозорного. Работники на веслах, два крепких молодых весянина, подняли весла и прислушались к разговору.

— Как «не живеть»! — воскликнули в один голос Рюрик и Дагар.

— Не, главу дружины мы имам, но кличем мы яго не Сегуном, — ошибся в имени дозорный, — а Синеусом, — по складам, нараспев произнес он.

Рюрик облегченно перевел дух, а Дагар возмутился:.

— При рождении он получил имя Сигур! И никто не имеет права менять его! Почему вы его кличете по-другому?

— А он чевой-то инакоголовый ходит, — засмеялся дозорный, — ну мы его… и… — И он опять засмеялся.

Рюрик с Дагаром и хмурились, и невольно улыбались, наблюдая за смешливыми дозорными.

— А сколь вас идет ко брату Синеусу? — просмеявшись, спросил дозорный.

— Все свои! — хмуро отрезал Рюрик. — С каких пор-своих охранителей допрашивать стали? Или до вас не дошел указ Гостомысла? Показывай, где надо встать ладьям, и отведи меня к тому, кто научил тебя задавать такие вопросы! — гневно проговорил Рюрик.

— Ишь, расшумелся, варяже! — беззлобно проворчал весянин, нисколько не испугавшись натиска Рюрика. — Ты на кого шумишь? Уплыву вот ко соби на пост. и ищи до завтрева, где встати твоим ладьям.

— Я тебе «уплыву»! Сейчас дам команду взять тебя; на борт — по-другому смеяться будешь! — прикрикнул Рюрик, не улыбаясь. Он махнул рукой, и из узких щелей его ладьи осторожно высунулись два огромных крюка, которые медленно стали спускаться до уровня дозорной ладьи.

— Но-но, леший! Ты што? — Оба дозорных и два работника на веслах стали отбиваться от крюков, но бесполезно: те плавно поддели ладейку и аккуратно приподняли ее прямо над верхним помостом Рюриковой ладьи.

Дагар скомандовал, и возле висевшей на крюках дозорной ладейки оказалась деревянная лестница.

Дозорные оглядели лестницу и не шелохнулись.

— Выходите по очереди и с ладом! — настойчиво попросил меченосец.

— Никакого череда, никакого лада! — разгневался первый дозорный. Никуды из своей ладенки не выйду! — закричал он.

Остальные весяне хмуро молчали.

— Приставить к ним охрану! — приказал Рюрик. Десять дружинников мгновенно окружили висячую ладейку.

— Дагар, дай команду второй и третьей ладьям очистить пристань, грозно приказал Рюрик.

И только Дагар хотел приступить к исполнению княжеского наказа, как дозорный с ладейки закричал:

— Ты што, во своем уме? Дагар остановился.

— Помчался, как ошалелый, сигнал давати! Вы же такеми крюками нам всю пристань разворочаете, а делать-то ее ведаете как?! — хмуро спросил дозорный. Он явно не знал, как быть, и беспрестанно морщил лоб.

— Ну? — Рюрик так глянул на него, что тот в сердцах рукой махнул. Говорить будешь?

— А пошто в молчанку играть, чаю, ты нам не чужой! — крикнул весянин, еще сильнее сморщил лоб и поднялся со скамьи.

— Говорить буду один. Сих не пытайте! — хрипло проговорил он и медленно спустился по лестнице. Рюрик, Дагар и белоозерец прошли в клеть, расположенную в кормовой части ладьи. Клеть была тесноватой, но на неудобство никто не обратил внимания. Рюрик сел первый на один из трех складных табуретов, остальные молча последовали его примеру.

— Где Сигур? Где его дом? — спросил он дозорного.

— Да недалече от пристани, — хмуро ответил тот.

— Что тут было? — наугад прощупывал Рюрик весянина.

— Да ничего, — отведя глаза в сторону, вяло проговорил тот.

— Как «ничего»?! Отвечай, что ведаешь! — закричал Рюрик. — Время вздумал тянуть! Так я тебе…

— Не шуми, — беззлобно успокоил князя белоозерец. — Я много не ведаю, сам должен сие понимати. Я — Дозорный, и все. Вижу только, кто ко дому идеть, а зачем — сие кто как молвить. А молва — сам ведаешь, какою бываеть…

— Короче! — оборвал его Рюрик. — Кто бывал у Сигура и чем ему угрожал?

— Разные бывали, — медленно протянул весянин.

— А именно?

— И от Гостомысла были, от кривичей, от Вадима бывали, от Трувора, хмуря красное обветренное лицо, медленно тянул дозорный,

— От кого, от кого? — переспросил Рюрик, не поняв или не узнав последнего имени.

— От Трувора, что ли? — растерялся от недоумения князя весянин.

— Да кто это?

— Брат Синеуса, — еще больше растерялся белоозерец. — А значит, и твой брат…

— Триар! — догадались Дагар с Рюриком. — И этому сменили имя! Почему?

— Да больно быстрый, како ты, — не улыбаясь, объяснил дозорный. — Да еще с какою-то трубою приехал, поохотиться со братцем во наших лесах: видать, на диво поохотилися, и давай трубити на все селение! Ну, мы его Трувором и нарекли да, видать, в самый корень и попали.

Рюрик с Дагаром переглянулись и ничего не ответили. Рассказывать о своих привычках и обычаях не было никакого желания.

— Дале! — хмуро потребовал Рюрик.

— Ну, и от других словен бывали, всех ужо не помню, — искренне сознался дозорный.

— Чего же им всем от него надо было? — удивился князь и переглянулся с Дагаром: к ним в Ладогу такого обилия гостей не жаловало.

— Как чего! — не поверил их недоумению весянин. — Машину!

— Триару-то? — удивился опять Рюрик с меченосцем.

— А, этому-то? Да этого, чаю, то же ждет, что и Синеуса… совет нужон, чаю, был, — неловко объяснил дозорный.

Рюрик с Дагаром опять переглянулись.

— Что ты сказал? — переспросили они.

— Что-что! — пробурчал весянин и раздраженно пояснил: — Чаю, совет держали браты опосля охоты, како им быти дале!

— Когда это было?

— Да еще зимою начальною, како снегов напушило, так он и прибыл.

— А от Гостомысла? — спросил Дагар.

— А от сего ране были, сразу по осени, яко расселилися варязи.

— Чего они хотели от Сигура? — зло спросил Рюрик.

— Молва глаголеть, машина какая-то у него есть, вот и…

— Ясно, — сказал Рюрик и вскочил. — Ты когда видел Сигура в последний раз? — спросил он белоозерца.

— Три дня назад, сие точно, — ответил хмуро весянин и опять сморщил лоб.

— А кто был у него из последних гостей? — резко спросил Рюрик.

— Сам Вадим, а потом его люди…

— Когда?! — вскипел князь, перебив славянина.

— Да што ты все кричишь? — возмутился тот. — Али што произошло? спросил он и растерянно добавил: — Не должно бы ишо… Я бы ведал…

— Откуда! — возмутился Рюрик, встал, отшвырнул ногой табурет и прошелся по узкой клети. — Чьи ладьи на пристани? — грозно спросил он весянина.

— Да сии с торгом! — миролюбиво протянул тот и махнул рукой. — Воев туто нету, — заверил он и проговорил: — Вадим был седмицы две назад. Ушедши ни с чем. Синеуса я после него видал. Правда, он яко сам не свой был. Затворился ото всех, никуды и не выходил… — словоохотливо выкладывал дозорный, потом замолчал, но вскоре вдруг добро добавил: — Ну, сие не диво. По-перво они все затворившись сидели. Потом понемногу стали нос показывати. И вот три дня назад я видал его… — как бы рассуждал сам с собою белоозерец.

— Где его дом? — оборвал князь весянина.

— Да с поприща[31] два от пристани по прямой дорозе, — пояснил он.

— Которая сторона берега крепче: где коней можно вывести? — пояснил Рюрик.

— Левая, она глинистая… Настил имаете свой? — еще медленнее, чем прежде, спросил весянин.

— Да, — отрывисто ответил Рюрик, почувствовав растерянность весянина.

— Приготовился однако же! — удивленно, но тихо воскликнул дозорный. Неужто беду чуешь?