Сергей Кравченко - НОВЫЙ ДОМОСТРОЙ

Дворецкий осматривает «сенник» и кровать, цокает языком, говорит комплименты типа «ни фига себе! — круто у вас тут!» и скачет восвояси с докладом.

Тем временем дружка со стороны невесты едет с постелью — весь в золоте. Перед ним скачут человек 5 или 6 тоже на золоченых конях или мотоциклах. Процессия движется нарочито медленно, поэтому за джипом дружки поспевают человек 10 охраны «в чистом платье». Охрана нужна для предотвращения провокаций. Сами понимаете: бросок ложки дегтя на белоснежные простыни может непоправимо испортить атмосферу свадьбы.

Постель волокут за дружкой в санях. Обычай торжественного выезда в санях по любой погоде — хоть и среди лета — у русских произошел от суеверного отвращения к колесу. Эта чертова вертушка обязательно соскакивает с оси посреди самой глубокой лужи! А сани — ничего! Впрягай шестерку резвых, и вперед! Не забудь только полозья смазать вазелином или силиконом, чтобы мягче получалось.

Особенно строго и долго санного обычая придерживались на похоронах. Человек ведь в царство Божье отъезжает, так что, пожалуйста, без колес!

Постель в санях не узлом навалена, а застелена, как на кровати.

Внимание! Постель стелется подушкой вперед, к облучку. Чтобы, не дай Бог, вы не повезли виртуальных молодоженов ногами вперед!

В сани впрягается пара «санников сивых», около саней идут люди боярские в чистом платье, за облучком (за спиной возницы) стоит постельничий — назначенный старейшина в золоте. Он держит образ.

За постелью в отдельной карете или санях, в одиночку едет невестина сваха в особом наряде: желтый летник, шубка черевчата, убрус, бобровое ожерелье (воротник).

Подъезжают ко двору жениха. Конные люди соскакивают с лошадей и идут перед дружкой во двор, колонной по два, байкерские куртки — в золотых орлах и молниях!

Сам дружка из джипа не вылазит, медленно въезжает во двор, перед крыльцом или у нижней ступени парадной лестницы выходит и ожидает подвоза постели. Здесь его встречает коллега — дружка жениха.

Он велит местным ребятам подхватить постель с саней, и они с понтом — «многими людьми» — приступают к саням. Оттесняют людей невесты, как бы отнимают постель и на ковре несут ее (подушкой вперед!!!), высоко подняв над головами.

Но как ни крути, со спутника это все равно выглядит, как похороны… При «встрече постели» присутствуют также «боярские боярыни» — жены и подруги почетных гостей со стороны невесты.. Они толкутся у саней в летниках и шубках, выпендриваются перед местными и друг перед дружкой.

Когда постель уже плывет по воздуху, за нею шествует постельничий с иконой, за ним — сваха. Допускается наряжать для переноски иконы кого-нибудь из хозяйских детей. Если, конечно, у вас икона не из Кремлевских Соборов.

«Боярские боярыни» стайкой сопровождают сваху. На нижнем крыльце процессию стречает сваха жениха, «боярские боярыни» со стороны жениха — тоже все в шубках.

Оба дружки топают перед постелью.

Заходят в «сенник».

Тут уже священник гоняет чертей — кропит по углам, особенно густо поливает венецианскую кровать и ее окрестности...

Вы можете продвинуться глубже в патриотическом направлении, если уберете кровать в кладовую и построите постель по-древнерусски и дохристиански.

Берутся «тридевять» (27) ржаных снопов, ставятся торчком в прямоугольник. Рожь символизирует плодородие, торчок — способность к любви столько раз, сколько колосьев в снопах.

Рекомендую связать снопы по периметру вожжами, чтобы не разъехались в самый торчковый момент.

На торцы снопов кладется ковер с постелью.

В головах постели ставится принесенный образ, в четырех углах спальни прислоняются четыре стрелы острием вверх. На каждую стрелу привязывается пара соболей, на острие нанизывается крупитчатый калачик. Стрела символизирует протыкающее начало, калачик — непорочное тело, пара соболей — мягкость супружеских отношений.

На отдельном поставце сервируется фуршет: 12 кружек с разным питьем, медовухой, квасом. Там же — единственный ковш или круглая братина без ручек, колец, носиков, других колющих и цепляющих выступов. 12 кружек — 12 месяцев ежегодной личной жизни; братина — сосуд для совместного питья — символ общей семейной доли.

Рядом с постелью устанавливается стол побольше. Он накрыт фатой и как бы моделирует постель. Под фатой на нем лежат «головы новобрачных» — пара караваев. Там же стоят свечи.

Еще ближе к головной иконе ставится высокий маленький столик. На нем — два блюда. На одно жених положит крест, на другое невеста скинет монисто — чтобы не пораниться бижутерией в брачную ночь.

Там же — две миски. Одна — под колпак жениха, другая — под кику невесты.

В ногах ставится еще стол — вся спальня в столах! — для подвенечного платья.

В одном из второстепенных углов ширмой или занавеской выгораживается что-то типа душевой кабинки. На полу — ковер. На ковре — пуховичок. Там же стоит наготове кумган теплой воды, 2 тазика, большая лохань, две простыни.

На стене кабинки висят две ночные рубашки в размер жениха и невесты, рукомойник, лоханка-черпалка, полотенце, 2 нагольные шубы (теплые халаты).

Пока оборудуется спальня-мыльня, свахи, дружки и сопровождающие находятся вне дома. Для них во дворе накрыт приличный стол, и они принимают очередной градус под серьезную закуску...

Говорил ли я вам, что свадьбу нужно играть между постами?

Нет?

Ну, вы и сами догадались: какая же это свадьба, если на ней нельзя будет применить наше оружие массового уничтожения из глав 64 и 66?

Звучит сигнал «Есть постель!».

Проверив устройство спальни (куда легла?! — визуально проверяй!), дружки и свахи выпроваживают зевак, осматривают помещение еще раз, замыкают дверь и опечатывают замок личными печатями.

Вот как крепко! Это повелось у нас со времен несчастной первой свадьбы Руслана и Людмилы, когда среди снопов брачной постели затаился террорист-смертник Черномор.

Перед опечатанной спальней замирает стража из двух стариков-постельничьих в золотом платье. Постельничьим сервируют столик с закусками и выпивкой — чтоб не завидовали свадебному чину, но скатерти ни в коем случае не стелят! Ни у кого вокруг не должно и мысли возникать о близкой постели, чтоб никто не колдовал, не глазил!

Дружка и сваха невесты отъезжают восвояси. Местная сваха провожает невестину до нижней ступеньки, дружка дружку — до коня. «Боярские боярыни» «боярских боярынь» — до саней.

Вы не забыли? — установка постели происходила в собственном новом доме новобрачных. Да, да! Они сразу получат отдельное жилье! Им не прийдется снимать угол у попадьи, стесняться кроватного скрипа на всю древнюю Русь! Они не будут чахнуть в очереди для молодых специалистов, не согнут горб на стройке хрущевки хозспособом!

Так, теперь поехали.

Дружка и сваха жениха отъезжают в дом его родителей, докладывают о готовности главного станка и включаются в свекрухино застолье.

Здешний стол — последний на маршруте свадебного поезда Он во многом символичен. Здесь пока не едят по-нашенски.

Стол накрыт скатертью, уставлен калачами и хлебом.

На одном конце стола сидит отец жениха. На другом — ближе к святому углу — тысяцкий. На главном месте посреди стола сидит жених, возле него воркует маманя. За нею — «сидячие боярыни» в летниках желтых и шубках черевчатых, в убрусах с ожерельями бобровыми, зимой — в «кантурах». Словом, кто в чем ездил постель встречать.

Напротив «боярынь» сидят их «бояре». За боковым столом на скамьях и лавках поезжане в золоте — молодые ребята, свита жениха.

Форма одежды у них парадная: свечник — опоясан, ферязи (расшитые прорезные рукава) спущены, кафтан золоченый или цветной, шапка меховая, через плечо — кошелек бархатный или камчатый для свечи. Это может быть и кушак, — лишь бы чем-то подхватить свечку.

Зачем? А она весит пуд с четвертью! — 20 кг! — ее без подвески долго не удержишь. А гореть ей — весь пир!

Два каравайника — тоже со спущенными ферязями. На них — уже по два кушака через плечо. Их короба с караваями тоже нелегки. Караваи прикрыты наволочками. От мух.

Поставцы с выпивкой для народа в сенях функционируют исправно, как и в доме невесты. Лошади стоят в нарядах, гремят золочеными цепями, сверкают золотыми попонами, роют копытами землю.

Ну, все, нет мочи терпеть!

Поднимается женихов дружка. Кланяется на 4 стороны, подходит к свекру, пытается понять и запомнить его челобитье к свату.

Подсаживают дружку на коня, и он (конь) легко находит знакомую дорогу к дому невесты. На всякий случай (вдруг конь тоже выпил?) дружку сопровождают пять-шесть верховых и с десяток пеших ребят приемлемой трезвости.

Приезжают во двор невесты, подхватывают дружку из седла, и он докладывает тестю челобитье от свата, тысяцкого (Имярек), «бояр» и всего жениховского поезда, что пора, батяня, нам бы и подъехать?