Христоверы - Александр Владимирович Чиненков

а я со старцем договор подписал и перед ним отвечаю всем своим имуществом.

– Да всё как надо будет, не сомневайся? – поспешил с заверениями Лопырёв. – Я же у тебя не всю казну спрашиваю, а всего лишь четверть.

– Я чужим рублём рисковать не буду! – отрезал Сафронов. – Я уже и так кляну себя за то, что в беспамятстве со старцем договор подписал, а сейчас… Давай больше не будем разговаривать по этому поводу, Гаврила.

Несколько минут они провели в угрюмом молчании. Но каждый понимал, что разговор не окончен и мысленно подбирал увесистые доводы для продолжения.

– Ну хорошо, – слегка прокашлявшись, заговорил Лопырёв. – А если я тебе скажу, что виделся с Андроном и он сам дал добро на то, чтобы я взял эти деньги из казны?

– Хорошо, пусть будет так, – пожимая плечами, сказал Сафронов. – Допустим, я поверю, что тебе удалось проникнуть в тюрьму и переговорить с Андроном. Даже поверю в то, что он приказал взять у меня из казны двести пятьдесят тысяч. Но он должен был ещё сказать тебе как? Я же не олух царя небесного, чтобы отстегнуть тебе огромную сумму просто так, за здорово живёшь.

Лопырёв засунул руку во внутренний карман сюртука, достал пакет и протянул его Сафронову.

– Здесь расписка Агафьи, – сказал он. – Если ты помнишь, её подпись тоже стоит в подписанном тобой и Андроном договоре?

– Она что, берёт у меня под свою ответственность двести пятьдесят тысяч рублей из казны? – удивился Сафронов.

– Ознакомься с бумаженцией, – предложил с ухмылкой Лопырёв. – Если она тебя устроит, отсчитывай деньги. И очень прошу тебя, Ивашка, сделай это прямо сейчас. Я уезжаю с раннего утра, и у меня, как ты правильно понимаешь, очень мало времени.

* * *

Уже подъезжая к середине Зубчаниновки, Силантий Звонарёв привстал в повозке и покрутил головой.

Куприянов натянул вожжи.

– Тпру-у-у…

Лошадь остановилась, а Куприянов посмотрел на Звонарёва:

– Здесь, что ли?

– Да, приехал я, – сказал Силантий, спрыгнув с повозки. – Послезавтра, как с базара возвращаться будешь, меня на этом же месте подберёшь. Ну а если не заедешь, пожалеешь. Я в деревню пешком притопаю, не переломлюсь, а вот ты…

– Заберу, не беспокойся, – вздохнув, пообещал Куприянов. – Тебя, антихриста, обманывать себе дороже…

Он легонько подстегнул лошадь кнутом, и повозка тронулась с места.

Свернув на другую улицу, Силантий развернулся и пошёл в сторону другой тихой улочки, которая мало чем отличалась от остальных в большом пригородном посёлке.

11

Только Мария Крапивина закончила уборку в горнице и присела к столу отдохнуть, как в дом вошла старица Агафья.

– И чего это ты тут рассиживаешься? – бросила она с упрёком, исподлобья глянув на Марию. – Работы вон непочатый край, делать не переделать, а ты тут задницу просиживаешь и прохлаждаешься.

– Богородица, да я работала, рук не покладая, – обиженно поджала губки Мария. – Я только-только присела на минуточку, чтобы дух перевести.

– А ты сестрице своей спасибочки скажи, – повысила голос Агафья. – Уехала со двора и носа не кажет. Вот и отдувайся за двоих, поганка, покуда Евдоха не нагуляется.

– Где же гуляет она, богородица? – насторожилась Мария. – Евдокию вместе с Андроном жандармы заарестовали и увезли. С тех пор они оба не возвращаются.

– Кормщик наш за правду и веру нашу в остроге мается, – строго глядя на неё, змеёй прошипела старица. – А Евдохи там нет. И никто не ведает, где эта лахудра прячется.

– Как это нет? – удивилась Мария. – А где же она? У неё же, как и у меня, ни кола ни двора нет.

– Вот и мне знать хочется, где она, – буркнула недовольно Агафья. – Чую беду, наползающую на корабль наш. О-о-ох, большую беду, большущую…

– А вы что, считаете, будто от Евдокии беда сея исходить может? – занервничала Мария.

– А почему нет? – зыркнула на неё Агафья. – Где сейчас Евдоха, ни ты, ни я знать не знаем и ведать не ведаем. Кому и чего она про нас трындит, мы тоже не знаем. Так что теперь делать прикажешь? Почему она к нам не возвращается, раз совесть чиста?

Мария даже покраснела от натуги, но ничем возразить старице так и не смогла.

– Вот и работай за двоих, покуда Евдоха где-то прохлаждается, – уже мягче сказала Агафья, собираясь уходить. – А я…

Послышался громкий стук в дверь.

– Заходи, кто там? – крикнула Агафья. – Ну же? Дверь не заперта.

* * *

Силантий Звонарёв притаился в сенях у двери и внимательно слушал разговор между Марией и Агафьей. Услышав выкрик старицы, он открыл дверь. Женщины вскочили, его увидев, и…

– О Хосподи! Мама милая! – вскричала Мария, крестясь.

– Это что ещё за явление? – едва устояла на ногах Агафья. Она подняла руку, чтобы перекреститься, но, вовремя спохватившись, лишь прижала её к груди.

– Здравия желаю, все присутствующие, барышни уважаемые! – поприветствовал их Силантий и слегка поклонился. – По вам вижу, что не ожидали вы моего прихода, а я вот взял и явился!

Мария и Агафья быстро переглянулись. Они были обескуражены его неожиданным появлением.

– Не демон, человек я, – поспешил успокоить женщин Силантий. – Я только эдак неприглядно выгляжу, но добрый и покладистый внутри.

– Я не вижу твоего лица? – будто спохватившись, попятилась в сторону окна Мария. – А руки… О Хосподи, спаси и помилуй, какие ужасные у тебя руки.

– До костей сожженные и лица нет, – усмехнулся Силантий. – Эдак немцы на фронте нас огнемётами приветили.

– О Хосподи, кажется, я узнаю твой голос, – прошептала в ужасе Мария. – Ты же муж моей сестры Евдокии. Ты же…

– Нет, не Евстигней я Крапивин, касатушка, ты обмишулилась, – продолжил Силантий. – Он со мной рядом в окопе был, когда немец нас напалмом всех поголовно пожёг. После того и голос мой осип, связки повреждённые. Я вот обгорел весь чуть ли не до костей, но каким-то чудом жив остался. А Евстигнею не повезло. Погиб он в огне адовом… До углей сгорел весь.

– Ох, бедная сестрёнка моя, Евдоха! – простонала, содрогнувшись от ужаса, Мария и прижала к побледневшему лицу ладони. – А она всё ждёт от Евстигнея весточку и дождаться никак не могёт.

– Эту «бедненькую» семи собаками не сыщешь, – вставила едкую фразу доселе хранившая молчание Агафья. – Муженёк вон на войне голову сложил, а она… Будто сквозь землю провалилась, овечка скромная.

– Как быть то может? – заинтересовался Силантий. – На войне люди гибнут, оно понятно. Кого снаряд в клочки разорвёт, кого пуля сразит горячая, а кого и землёй взрыв засыпет всего, без чьей-то помощи не выбраться. А здесь-то как люди пропадают? Как возможно такое?

– У вас на фронте своя война,