Галина Петреченко - Рюрик

- Само солнце может подсказать тебе ответ на этот вопрос, и, я уверен, он уже у тебя на устах, - лукаво, подыгрывая друиду, нашёлся Рюрик, а про себя подумал;

"Не хватало только ещё объяснений с этим бездельником".

- Тогда ты его не получишь! - медленно и, казалось, безразлично проговорил друид, окинув холодным взглядом слегка обеспокоенного князя. "Ты не знал, к кому ты шёл, лихой наездник, сейчас узнаешь", - говорил всем своим видом жрец, на мгновение даже закрыв глаза.

"Ах ты, старый мошенник! Так ты решил поиграть со мной! - зло отметил Рюрик, наблюдая за резко меняющимся выражением лица верховного жреца. - Что ж, держись, старый осел!" - решился князь и вскочил на ноги.

- Когда-то очень давно те самые великие кельты, наследственное имя которых носишь ты, погребли великий Рим, - зловеще начал князь, подходя к друиду.

Бэрин едва заметно встрепенулся. Он лениво приоткрыл глаза, слегка насторожился, вслушиваясь в необычное начало княжеской речи, но не сдвинулся с места.

- Ты помнишь, сколько раз Рим содрогался под натиском наших славных предков? - гневно крикнул Рюрик. - Ты знаешь, как трепетали соседи от приближения кельтских воинов? - почти прохрипел он, подойдя к верховному жрецу и с ненавистью глядя в его размалёванное лицо.

- Я ещё с детства отличался хорошей памятью! - холодно ответил Бэрин и презрительно улыбнулся.

Вот теперь он действительно проснулся. Но сейчас ему надо было немедленно охладить разгорячённый пыл молодого прыткого князя, и Бэрин постарался: выпрямил спину, расправил оплывшие плечи.

- Но те времена, о которых ты говоришь, - почти ласково проговорил он, терпеливо улыбаясь Рюрику, - давно ушли в небеса! Сейчас нет… ни того громадного кельтского союзного войска, которое заставляло дрожать всё вокруг, ни рарожского, ни славянского союзов. - Он пожал плечами и, казалось, задумался: говорить или нет? И вдруг решился съязвить и съязвил ещё более ласковым голосом: - Вчера вечером прыткого князя славных рарогов достал секирой паршивый волох, а потерпевший… - Он протянул руку в сторону Рюрика, как бы желая его приласкать, но понял, что это уже слишком неизвестно, как поступит горячий и гордый князь. Жрец остановил движение руки так естественно и даже изящно, что, казалось, он и не думал уязвить молодого воина. Соединив руки, Бэрин с естественной якобы затяжкой положил их поверх стола. Но в следующее мгновение голос верховного жреца вдруг резко изменился: ни слащавости, ни даже тени заигрывания в нём не было. - А потерпевший хочет припасть к ногам своего оскорбителя, как в своё время сделал несравненный Верцингеториг перед богоподобным… Цезарем! - колко изрёк жрец. - Стоило ли смешить мир, освещённый моим могучим божеством, получив за один час позорного триумфа в Риме шесть лет тюрьмы и смерть! Представляю, как гоготал ненасытный на зрелища люд этого адского города: сам главнокомандующий… всего восставшего кельтского народа! добровольно! во всём великолепии царского убранства и при всём вооружении сдался! на милость бесстрашного Цезаря! Если верить сказителям, поведавшим об этом восстании, то Верцингеториг располагал войском, в десять раз превосходящим силы Цезаря! - зло бросил последнюю фразу Бэрин и остановился.

- Великолепно! - прошептал Рюрик и подавил прилив ярости. - Так почему же ты с такой же страстью не вопишь о том, как предали знаменитого вождя жрецы и их не наказали за это ни духи, ни боги небесные? Почему ты не кричишь о том, что золото было для них дороже земли наших отцов? Молчишь, тварь червячная! - задыхаясь от ярости, крикнул Рюрик, схватил друида за плечи и вытащил его из-за стола. - Отвечай, где Аскольд! - прохрипел он в лицо жреца и ожесточённо добавил: - Хоть он и "паршивый волох", как ты его назвал, но он откликнулся на призыв помочь нам в борьбе с германцами! А ты, служитель солнечного бога, - снова съехидничал Рюрик и прислонил жреца к стене, покрытой священным покрывалом, и в голосе его явно прозвучала издёвка, - освети этим светом свои мозги. - Он ткнул Бэрина головой в покрывало. - Волохи прибыли на твою землю со священной миссией, и ты немедленно примыкай к ним. Не то… Бойся смеха соплеменников, верховный жрец! Он пострашнее железных стрел германцев! - Рюрик отшвырнул от себя главного друида и перевёл дух.

Воздух в гридне верховного жреца стал раскалённым. Бэрин вспыхнул, двинулся было на князя, чтоб наказать его за осквернение жилища друида солнца, но в это время первый луч солнца коснулся его лица и оживил гридню. Жрец остановился на полушаге, тяжело вздохнул и иронично улыбнулся. "Мне в моей жизни уже почти ничего не надо… А честь верховного жреца? Что ж, она оскорблена без свидетелей… А мой бог?.. Пусть он не увидит смятения моей души!" - снисходительно пожелал себе Бэрин и с трудом перевёл взгляд на возмутителя своего душевного покоя.

Князь стоял в двух шагах от верховного жреца и, казалось, весь ушёл в себя.

"Береги силы на праведный бой!" - вдруг явно, в который раз прозвучали в ушах молодого князя слова его отца, и Рюрик вздрогнул, невольно закрыв глаза. В гридне стояла плотная тишина. Ещё мгновение князь прислушивался к самому себе, затем усмехнулся и горько подумал: "Где взять меру и измерить силы, идущие на душевный, словесный бой?.. Правы были греки, когда за победу в словесном бою отдавали в жертву любимым богам быка, а за победу в бою с оружием в руках - лишь петуха…"

Князь мотнул головой, с болью отгоняя воспоминания об отце, и глянул исподлобья на друида солнца.

Бэрин справился со смущением куда быстрее, чем сам ожидал. Он потёр шею - после цепких пальцев Рюрика она побагровела - и просто, буднично проговорил:

- Если ты получишь Аскольда просто так, без испытания, то он первый будет смеяться не только над тобой, но и над всем племенем. А во время боя будет беречь силы не только свои, но и всего войска.

- Ещё хуже будет, если я силой отниму его у вас: погубить его вам, друидам, я не дам, - зло, быстро ответил жрецу князь, смахнув мокрые пряди с потного лба, и снова презрительно отвернулся от хитрого друида.

- А почему ты решил, что на испытании он погибнет? - загадочно улыбаясь, спросил Бэрин, наблюдая за строптивым риксом, и снова, как ни в чём не бывало, сел за стол. - Садись-садись, князь! Ты мне очень нравишься, - неожиданно искренне проговорил жрец и опять потёр шею. - Ну и руки у тебя! Не зря тебя вождь ценит больше нас, друидов, - не без растерянности сознался он и нахмурился. - Я-то с этим мирюсь, но остальные… за-та-ились! - доверительно вдруг прошептал верховный жрец и испытующе глянул на князя.

Рюрик сморщился, задев раненую руку, возмущённо повёл плечами, но всё же сел за стол, и вновь на солидном расстоянии от друида солнца.

- Отпусти Аскольда! - упрямо и устало потребовал князь.

- Его необходимо… попугать! - вернувшись к взятому в начале разговора с Рюриком лениво-покровительственному тону взрослого советчика, хитрая старая лиса вновь ушла от ответа. - Как ты этого не понимаешь?!

- Но почему?! - Игра Бэрина вновь разозлила Рюрика. - Когда надо сплотиться всему народу в единый кулак и когда это понимают все, и даже гуси, оберегающие двор твоего дома, вы, друиды, как болотные пиявки, ищете себе тёплую ранку и начинаете впиваться в неё. Аскольд - смелый, отважный воин! - убеждённо добавил князь, и голос его заметно окреп. - Он показал, на что способен, в учебном бою! Это я виноват! Мои щитки оказались короче… Кого бы не прельстила голая рука в бою? Да я первый отрубил бы её! А он не отрубил! Он только ранил меня, - с горячей искренностью завершил Рюрик.

Бэрин перестал улыбаться. "Если ты действительно думаешь так, а похоже, что это так, - не на шутку призадумался жрец, - то не зря Верцин безоговорочно доверил тебе всю дружину рарогов. От заветов наших богов ты отступаешь, но христианским и иудейским ты следовать тоже пока не хочешь. По-своему хочешь поступать, а к этому боги поначалу относятся с любопытством… Посмотрим, чем же закончится твоё противоборство с богами… Молод ты, князь, и потому хочешь показать, как ты крепок духом", - со странным для него чувством растерянности подумал Бэрин и чуть было не изрёк:

"Это плохо для нас, друидов…" - но вовремя остановился.

- Аскольда ты не получишь! - настойчиво повторил Бэрин и устроил небольшое испытание князю. Он встал, обошёл молча вокруг огромного стола, вернулся на место и несколько раз повернулся вокруг себя с молитвенно возведёнными вверх руками. Широкие рукава его рубахи спустились до плеч, обнажив волосатые руки. Запрокинутое к потолку размалёванное лицо рарожского солнцепросителя изображало ужас, мольбу и непоправимое горе.

- О прекраснейший из богов! - проговорил Бэрин, казалось полностью отрешившись от окружающего мира.

- Что ты задумал? - недоумённо спросил Рюрик. Он знал этот особый дар Бэрина - его обращение к богам, всегда страстное, необычное по форме и содержанию, покоряло не только людей их племени, но и пиратов всего славянского побережья Восточного моря. - Прекрати своё кривляние! - попросил князь.