Фернандо Магеллан. Том 2 - Игорь Валерьевич Ноздрин

заканчивался ремонт кораблей, строились планы продолжения экспедиции, двое оборванных, изголодавшихся моряков принесли с юга известие о гибели «Сант-Яго». Во флотилии объявили траур. Адмирал заперся в каюте, никого не впускал. Напрасно Барбоса стучался в дверь, уговаривал Магеллана выслушать его, подсылал с увещеваниями Антония, уповавшего на волю Господа,  – командующий не отвечал. Днем в каюте стояла настораживающая тишина, ночью матросы слышали поскрипывание половиц, тяжелый присед на больную ногу. Моряки опасливо крестились, вспоминали о людях, продавших душу дьяволу.

Всю ночь напролет охало, стонало дерево. Адмирал мерил ноющей ногой красный ковер, в свете фонаря выглядевший черным. Четыре шага вперед, четыре назад. Садился на край постели, растирал колено через шерстяной носок, разгонял застывшую кровь, поглаживал воспаленный нерв. Вместе с волнениями пришел невроз, дергал, кривил искалеченную ногу. Душевные муки соединились с телесными: Фернандо закрылся в каюте, катался по кровати с подушкой в зубах.

Под утро адмирал затих под ворохом одеял, уткнулся лицом в матрас, выставил вбок согнутую в колене ногу. Боль пораженного нерва пульсировала тупыми горячими толчками, отдавалась раздражающим зудом в пояснице. Все же стало значительно легче, не так тошно на душе. Никто не видел его слабости, не мог унизить жалостью. Магеллан очнулся на рассвете от стука в дверь, властно спросил:

– Кто там?

– Это я, хозяин,  – ответил слуга.  – Вас хотят видеть капитаны «Виктории» и «Сан-Антонио».

– Фернандо, впусти нас!  – попросил шурин.  – Мы напрасно теряем дни, Серран ждет помощи.

– Сейчас открою,  – Магеллан расправил затекшую ногу – Энрике, позови Моралеса!

– Приготовить горячую воду?

– Нет, позже…  – заколебался адмирал.

– Я принесу, когда уйдут сеньоры.

– Хорошо.

В коридоре послышались шаги, стихло. Родственники покорно ждали. Адмирал опустил ногу на ковер, с трудом согнулся, надел обувь. Осторожно поднялся с кровати, прошелся взад-вперед, размял ногу, убедился, что может ходить, выпрямился, привел в порядок одежду, направился к двери.

– Доброе утро!  – влетел Дуарте.  – Тебе нездоровилось?

– Да.

– Это пройдет.

– Я знаю.

– Погода хорошая, небо чистое – жди тепла!

– Что будем делать?  – усаживаясь в кресло, перебил Мескита.  – Сегодня ночью я не спал, думал о Серране.

– Худо ему,  – Барбоса отодвинул стул, уселся в проходе.  – За одиннадцать дней, пока посланцы пробивались к нам, могло произойти много плохого.

– У них есть оружие и порох,  – напомнил Альваро.  – Индейцы не сунутся в лагерь, они здесь мирные.

– Были мирными до драки из-за женщин, а теперь убивают своих за дружбу с нами. Забыл Хуана?

– Явится, пригонит коз.

– Жди. Разрезали крещеного дикаря на части, растащили по котелкам. Мясо в них подозрительно светлое, не человечье ли?

– Не пробовал.

– Надо немедленно плыть за Серраном!

– Нельзя оставлять его одного,  – поддержал Мескита.

– Моя каравелла готова к выходу в море, отпусти на две недели?  – предложил Дуарте.  – Окасио проведет на реку, дорога ему известна. Заберу Серрана вместе с грузом и вернусь в гавань.

– Дело предлагает,  – одобрил Альваро.  – При хорошей погоде скорее управится.

– Я не могу жертвовать вторым кораблем,  – затряс головою Фернандо.  – Это было ошибкой. Гибель «Сант-Яго» на моей совести!

– Опомнись, что ты говоришь?  – упрекнул шурин.  – Такое могло произойти с каждым из нас.

– Нельзя плавать поодиночке,  – волновался Магеллан.  – Жуан прошел сквозь бури, а затонул от нелепого шквала на спокойной воде.

– Поплывешь вместе со мной?  – догадался шурин.

– Нет.

– Пошлешь Карвальо с «Консепсьоном»?

– Нет.

– Неужели Мескиту?

– Я слишком тяжел для вояжей,  – возразил Альваро.  – «Тринидад» или «Консепсьон» лучше справятся с заданием.

– О тебе вообще нет речи!  – отрезал Магеллан.

– Кого ты собираешься послать?

– Никого.

– Меня одного?  – не понял Барбоса.

– И тебе не позволю!

– Что ты говоришь, Фернандо?

– Ни один корабль не выйдет из гавани раньше весны!  – жестко произнес адмирал, стараясь покончить с неприятным разговором.

– Бросаешь Жуана на съедение дикарям?  – не поверил Мескита.

– У меня всего четыре корабля,  – сухо промолвил адмирал.  – Погода очень неустойчива, я не желаю рисковать.

– С ним три дюжины людей!  – шурин от возмущения покраснел.  – Преданные тебе моряки, поддержавшие нас в мятеже Картахены! Ты вычеркиваешь их из списка флотилии? Завтра такая участь может постигнуть меня или Альваро, ты тоже бросишь нас на берегу?

– Нет!  – закричал адмирал, вскакивая с кровати и кривясь от боли.  – Я не хороню живых. Мы подберем их, когда пойдем на юг. Спасая сорок человек, можно погубить восемьдесят или полторы сотни вместе с кораблями! Что потом? Возвращаться в Испанию? Я не имею права попусту рисковать.

– Попусту?  – взорвался шурин.  – Для тебя Серран уже ничего не значит?

– Он был жив полторы недели назад!  – перебил командующий.

– Ты прав,  – сказал Мескита,  – но что скажут люди? Они не будут подчиняться, если почувствуют опасность. Экипажи должны верить, что им обязательно помогут, выручат из беды. Иначе матросы тоже не захотят «попусту» рисковать.

– Что ты предлагаешь?  – адмирал замер посреди каюты.

– Не знаю.

– Помочь им!  – выпалил Дуарте.

– Пройти по берегу?

– Неплохая идея,  – рассудил Альваро.

– Ты серьезно?

– Вполне. Ведь Санчо с Окасио добрались до гавани! Один из них покажет дорогу.

– Добровольно?

– Конечно.

– Ты думаешь, найдутся желающие отправиться на юг пешком посреди зимы?

– Я пойду!  – Дуарте поднялся со стула.

– Остынь, шурин!

– Наберу надежных солдат и поспешу на помощь Серрану А недели через две-три встречу флотилию на Рио-Санта-Крус.

– Ремонт заканчивается, зима на исходе. Четырех недель хватит на подготовку,  – поддержал Мескита.

– Тебе будет тяжело,  – засомневался адмирал.

– Жуану не легче.

– Потащишь сухари, бочки с вином, оружие…

– Возьмем самое необходимое.

– Будешь спать в снегу, топить лед, искать дрова.

– Справимся.

– Сам напросился! Не пеняй, коли не дойдешь!

– Дойдет!  – успокоил Альваро.  – Рожу отъел, как у покойного Элорьяги, разжирел от безделья. Прогуляется по снежку, скинет лишнее, хоть влезет в доспехи. Неровен час, война начнется – всех женщин передавит!

– Посмотри на свое брюхо,  – повеселел Барбоса,  – ножом не проколешь!

– Вот и хорошо,  – согласился Мескита,  – не надо брони. Я не люблю ее.

В дверь тихо постучали.

– Входи, Энрике!  – позволил адмирал, опускаясь на постель.

– Хозяин велел позвать лекаря,  – напомнил слуга.

– Я звал вас,  – вместо приветствия сказал Магеллан Моралесу и лег поверх одеяла.  – Всю ночь дерет.

Чистенький врач поклонился родственникам адмирала, подошел к кровати, вцепился в ногу.

– Ох!  – не сдержался командующий.

– Здесь болит?  – поинтересовался лекарь.

– Ты разве не видишь!  – возмутился Дуарте.

– Иди, шурин,  – повернул голову