Анатолий Карчмит - Рокоссовский. Терновый венец славы

Находясь в сторонке вместе с Лукиным, Рокоссовский исподволь наблюдал за суровыми и напряженными лицами солдат я командиров, слушающих эту святую для всех песню. О чем они теперь думают? На что надеются каждый в отдельности и все вместе? Думают ли о том, что, может быть, завтра не будет кого-то в живых? Он прислонился плечом к березе и думал, что слова и музыка песни обладают каким-то волшебством и заряжают его душу оптимизмом и верой в победу.

После хоровых песен баянист, наклонившись к мехам, отчаянно заиграл плясовую. В такт музыке дробно застучали пять пар ног. Парни перед девушками извивались, прыгали вокруг вприсядку, а те кружились, с вызывающей улыбкой вздрагивали, и снова вихрь танца носил их по неровной сцене. Ноги их обнажились выше колен, и видны были кружева панталон.

Солдаты аплодировали, переговариваясь между собой, и улыбались так, что уши уходили к затылку.

— Песни и танцы — это хорошо, — сказал Рокоссовский, удаляясь с Лукиным в лес. — В данный момент мне не нравится затишье на немецкой стороне. Не перед бурей ли это, как ты думаешь?

— Да, меня тоже это волнует, — ответил Лукин, прихрамывая.

На следующий день оба командарма провели по отдельности силовую разведку. Пленные фашисты показали, что в тылу на ярцевском направлении появились новые танковые и моторизованные части. В связи с этим генералы приняли меры по усилению войск, прикрывающих главную магистраль Вязьма — Смоленск.

Глава пятая

Вечером 5-го октября пошел холодный осенний дождь. Он не переставал несколько дней подряд и с шумом заливал оборонительные позиции. Все вокруг заполнила серая застоявшаяся мгла. Солдаты ежились от сырости. Командарм проверял прочность обороны на шоссе Смоленск — Вязьма. В зеленой накидке с капюшоном он обходил одну траншею за другой. Он подошел к солдату, укрывшемуся плащом.

— Вы же так ничего не видите?

— Зато слышу, как немцы начинают болтать! — ответил резко солдат, не поворачивая головы.

— Товарищ солдат! — повысил голос командир полка, сопровождавший командарма. — Кто вы такой?

— Рокоссовец я, — буркнул солдат.

Генерал улыбнулся и направил бинокль на немецкие окопы.

— Я фамилию вашу спрашиваю.

— А кто ты такой, чтоб я тебе свою фамилию выкладывал?

Командир полка от такой дерзости солдата готов был взорваться, но успокаивающий жест Рокоссовского остудил его пыл.

— С вами разговаривает командующий армией, — сказал, сжимая губы, майор.

— Кто? — произнес солдат из-под плаща. Он небрежно снял капюшон и вдруг подскочил, словно его ошпарили кипятком. — Виноват!

— Не надо кричать, рокоссовец, противник услышит, — усмехнулся генерал и, нагнувшись, пошел дальше по траншее.

Рокоссовский всегда ходил по передовой без свиты. Он любил сам наблюдать, общаться с солдатами, узнавать их настроение. Собственное мнение о противнике, о состоянии морального духа своих войск для него было очень важным, особенно перед принятием решения.

Ночью, находясь на переднем крае, со стороны противника командарм слышал гул моторов и лязг гусениц. Рано утром он прибыл на КП, который располагался в восьми километрах от переднего края, и срочно собрал командование.

— Я уверен, противник вот-вот начнет наступление, — говорил Рокоссовский. Он повернулся к начальнику штаба. — Чем мы можем усилить центральную часть фронта?

— У нас в резерве только один полк.

— Пошли туда хотя бы один батальон и пять противотанковых пушек.

— К вечеру они будут там.

— А что артиллерия? — командарм посмотрел на Казакова.

— Для стрельбы прямой наводкой у меня больше артиллерии нет, — ответил тот. — Я прикрою это направление тяжелой артиллерией.

— И это дело, — сказал Рокоссовский.

На пороге землянки появился заместитель начальника штаба армии.

— Товарищ командующий, вам телеграмма.

Командарм развернул ее и зачитал вслух:

«Немедленно передать участок генералу Ершакову, а самому со штабом 16-й армии прибыть в Вязьму и организовать контрудар в направлении Юхнова. В районе Вязьмы получите пять стрелковых дивизий со средствами усиления. Командующий Западным фронтом Конев».

— Уходить в такое время из войск? Уму непостижимо! — воскликнул Малинин.

— Может, это немцы дали такую телеграмму, подключившись к нашей связи? — с недоумением произнес Лобачев.

— Михаил Сергеевич, готовь телеграмму. Пусть подтвердят приказ в письменном виде за подписью Конева, — решительно заявил Рокоссовский.

— И за подписью члена Военного Совета, — добавил Лобачев. — Нас что, разыгрывают? Но сегодня же не первое апреля!

Ночью летчик доставил аналогичное распоряжение за подписью Конева и члена Военного Совета Булганина.

Передав армию Ершакову, штаб Рокоссовского направился к новому месту войны.

Чем дальше уходил Рокоссовский со своим штабом от позиций 16-й армии, тем тревожнее становилось на душе. На оборонительном рубеже восточнее Ярцева они не увидели в окопах ни одного человека. Что здесь произошло, никто не знал. По дороге в панике убегали люди в сторону Москвы. Высланные вперед разведчики в районе Вязьмы не обнаружили никаких войск. Командарма мучил вопрос: где находятся дивизии, обещанные в приказе Конева?..

В перелеске, километрах в десяти северо-восточнее Вязьмы, они нашли КП.

— Михаил Сергеевич, давай связывайся с фронтом или ставкой и организуй розыск войск, — сказал Рокоссовский. — Мы с Лобачевым отправимся в город.

— Хорошо, — сказал Малинин и крикнул вдогонку: — Зря не рискуйте, там могут быть немцы!

Начальник гарнизона генерал Никитин доложил:

— В Вязьме осталась только милиция, в городе и его окрестностях войск нет.

— Где местная партийная и советская власть? — спросил Рокоссовский.

— В соборе.

В городе Вязьме, на высоком холме, в тени деревьев стоял величественный, из красного кирпича, с ржавой крышей собор. В его подвале командарм и Лобачев нашли секретаря Смоленского обкома партии Д. М. Попова и других представителей партийной и советской власти. Здесь же оказался и начальник политуправления Западного фронта Д. А. Лестьев.

— О, какие гости! — обрадовался он. — Теперь будет порядок. Знакомьтесь с командующим…

— Командующий есть, да командовать ему некем, — сказал Рокоссовский.

— Как же так? — удивился Лестьев. — Я только что из штаба фронта. Меня заверяли, что тут у вас не менее пяти дивизий. Они ждут прибытия вашего штаба.

— Я случайно встретил начальника штаба фронта Соколовского, который с группой офицеров проводил разведку, — сказал Лобачев. — Он тоже ничего не знает.

В это время вбежал запыхавшийся председатель Смоленского горсовета Вахтерев.

— В городе немецкие танки!

— Откуда известно? — спросил Рокоссовский.

— Я видел их сам с колокольни!

— Алексей Андреевич, готовь машины, — кивнул командарм Лобачеву, а сам поднялся на колокольню и, увидев танки, ведущие огонь, быстро спустился вниз.

— По машинам!

«ЗИС-101» и два «газика» под носом у немцев сумели уйти из города.

Появление танков в городе было обусловлено тем, что гитлеровцы 6 октября начали операцию «Тайфун», целью которой было окружение советских войск к востоку от Смоленска (кольцо окружения предполагалось замкнуть в районе Вязьмы) и взятие Москвы. Противнику удалось прорваться в тыл 3-й и 13-й армий Брянского фронта, а также создать угрозу окружения Западного и Резервного фронтов. На этом направлении главный удар наносился в стык 19-й и 30-й армий. К вечеру после минутного совещания Рокоссовский заявил:

— Скудные сведения по обстановке, которыми мы располагаем, указывают на то, что мы оказались между внутренним и внешним кольцом окружения гитлеровских войск. Когда оно сожмется, мы не знаем. Остается только один выход — сейчас же оставить наш КП и полевыми дорогами уходить в направлении Можайска. Увидев растерянность в глазах некоторых своих спутников, он, улыбнувшись, добавил: — Я понимаю, что это путешествие будет нелегким. Но если в жизни нет опасности, то в ней мало огня.

Колонна около ста машин уехала в ночь. Как назло, шел проливной дождь, в лесу пахло мхом и прелым папоротником. По раскисшим дорогам колонна выехала утром в поле, пересекла речушку, покрытую плотным туманом, и снова зашла в лес. Первый привал был назначен через двадцать километров близ небольшой деревушки. При подходе к ней разведчики и головная застава встретили немецких мотоциклистов и две машины пехоты. В результате короткого боя противник был уничтожен.

На станции Туманово группа обнаружила эшелон с продовольствием и пополнила свои скудные запасы. На привале Рокоссовский, Малинин и Лобачев зашли в избушку.