Каирская трилогия - Нагиб Махфуз

— Это я-то несправедливо обвиняю её?! Это меня застали с поличным, и это я стучала посреди ночи в её квартиру, а затем извинилась, что ошиблась дверью в темноте! А? Ты сорок лет живёшь в этом доме, и всё ещё не знаешь, где твоя квартира?!

Разразился хохот, пока Хадиджа не заметила ироническим тоном:

— Да уж, в темноте он часто ошибается!

— Как и при свете дня…

Тут Ибрахим Шаукат обратился к Ридвану:

— А ты, Ридван, как ладишь с Мухаммадом-эфенди Хасаном?

Ясин поправил его:

— С Мухаммадом-эфенди подонком!

Ридван сердито ответил:

— Он наслаждается наследством моего деда, которое перешло к матери!

Ясин запротестовал:

— Наследство это значительное, однако всякий раз, как Ридван приходит к матери за денежной помощью и прочим, этот бессовестный принимается требовать от него отчёта в расходах!

Хадиджа сказала Ридвану:

— У неё нет никого, кроме тебя, и тебе лучше всего наслаждаться её богатством пока она жива…, а потом…

Она добавила:

— А потом, тебе пришло время жениться, не так ли?

Ридван вяло засмеялся и ответил:

— Только вслед за дядей Камалем!

— Я уже разочаровалась в твоём дяде Камале, и тебе не следует брать с него пример…

Камаль в раздражении слушал, что говорили о нём, хотя на лице его это никак не отражалось. Она разочаровалась в нём, и он тоже разочаровался в самом себе. Он прекратил ходить на улицу Ибн Зейдун, признав тем самым свою вину, хотя и продолжал стоять на трамвайной остановке, чтобы увидеть её на балконе оттуда, где его невозможно было заметить. Он не мог противостоять желанию видеть её, и не мог отрицать то, что любил её или игнорировать своё отвращение или страх к браку! Рияд даже сказал ему: «Ты болен и отказываешься лечиться!..»

Ахмад Шаукат многозначительным тоном спросил Ридвана:

— Стал бы Мухаммад Хасан требовать с тебя отчёта, если бы партия саадистов была у власти?

Ридван злобно рассмеялся и ответил:

— Не он один сейчас требует с меня отчёта. Но подождите, это дело нескольких дней или недель.

Сусан Хаммад спросила его:

— Вы считаете, что дни «Вафда» сочтены, как предполагают её противники?

— Дни её зависят от желания англичан. Но в любом случае, война не будет длиться вечно… Затем придёт время давать отчёт!

С видимой серьёзностью Сусан сказала:

— В первую очередь ответственность за эту трагедию лежит на тех, кто помог фашистам нанести англичанам удар в спину…

Хадиджа глядела на Сусан насмешливо и критически, удивляясь тому, что она ведёт разговор как мужчина, и, не сдержавшись, заявила:

— Предполагалось, что у нас тут свадьба. Говорите лучше о чём-то более подходящем!

Сусан замолчала, чтобы избежать столкновений, а Ахмад и Камаль обменялись улыбками и понимающим взглядом. Ибрахим Шаукат засмеялся:

— Оправданием им служит то, что эта свадьба уже не из тех, что бывали раньше в нашей семье. Да помилует Аллах господина Ахмада и предоставит ему в раю просторное местечко…

Ясин грустно сказал:

— Я женился целых три раза, но у меня никогда не было торжественной процессии с проводами невесты в дом жениха!

Зануба с едким сарказмом заметила:

— О себе ты помнишь, а о дочери забываешь?

Ясин засмеялся:

— Устроим свадебную процессию и в четвёртый раз, Иншалла…

Зануба насмешливо сказала:

— Отложи это до тех пор, пока не женится Ридван!

Ридван рассердился, но не вымолвил ни слова. «Будьте вы все прокляты вместе с браком заодно. Разве не понимаете, что я никогда не женюсь! Я убью любого, кто заведёт со мной разговор на эту проклятую тему».

После непродолжительного молчания Ясин сказал:

— Хотел бы я остаться в женской гостиной, чтобы не присутствовать среди тех бородачей, которые пугают меня!

Зануба поняла, на что он намекает:

— Если бы они знали о твоём поведении, то побили бы тебя камнями!

Ахмад насмешливо сказал:

— Их бороды попадут в праздничные яства и разразится бой. По душе ли моему дяде Камалю «Братья»?

Камаль с улыбкой ответил:

— По крайней мере, только один из них!

Сусан повернулась к невесте и любезно спросила её:

— А что думает Карима о бороде своего мужа?

Карима скрыла лёгкий смешок, опустив голову в свадебном венце, и не стала говорить. Вместо неё ответила Зануба:

— Немногие молодые люди столько же благочестивы, как Абдуль Муним…

Хадиджа сказала:

— Мне нравится его набожность. Эта черта — в крови у нашего семейства. Но мне не нравится его борода…

Ибрахим Шаукат засмеялся:

— Признаюсь, оба моих сына — и верующий, и еретик — оба одинаково сумасшедшие!

Ясин расхохотался во всю силу своих мощных лёгких и добавил:

— Безумие — ещё одна черта, что в крови у нашего семейства!

Хадиджа протестующе поглядела на него, но Ясин, не дав ей сказать ни слова, попытался скрасить сказанное им с помощью юмора:

— Я имею в виду, что я сам сумасшедший, и полагаю, Камаль тоже. Если хочешь, то я один такой безумец!

— Это уж точно, и без преувеличений.

— Разумно ли, чтобы человек сам обрекал себя на безбрачие, чтобы полностью отдаваться чтению и писательству?

— Он рано или поздно женится, и будет разумнее всех.

Ридван спросил Камаля:

— Почему ты не женишься, дядя? Я хочу, по крайней мере, знать какие у тебя есть возражения, чтобы применить их в