Барин 5. Британский вояж - Роман Соловьев

Этот человек, который укрывался под именем мистера Мельбурна, уже наверняка в России. Наши корабли пытались нагнать шпиона на Балтике, но он снова обвел всех вокруг пальца. Я уже отправил пару компрометирующих писем в Петербург, чтобы он не чувствовал себя триумфатором. Но за такую жесткую насмешку, думаю, мы можем навсегда положить конец земному существованию этого самозванца даже в России. У нас длинные руки.

— О какой насмешке вы говорите?

— В первую очередь, над молодой леди Гамильтон и ее дядей, графом Джорджем Гамильтоном…

— Не смейте даже думать о мести, сэр Генри! — нахмурилась королева.– Если я узнаю, что с этим человеком что-то случилось, вы станете моим личным врагом!

Сэр Генри слегка удивился, но все же приложил ладонь к груди и поклонился:

— Простите, моя королева!

Виктория улыбнулась:

— А он ведь всех нас очаровал. Меня, нашего Джорджа Гамильтона, красотку Элизабет и даже вас, Джеймс Генри. Как вы не смогли его раскусить?

— Если прикажете, я сегодня же подам в отставку.

— Джентльмены, постарайтесь принять этот жесткий удар судьбы как должное. Я никого не собираюсь наказывать за эту оплошность. Но это в последний раз… А сейчас можете идти, у меня еще полно на сегодня дел…

Сэр Генри еще раз поклонился и первым вышел из залы. Премьер-министр слегка замешкался.

— Кстати, граф… как ваша племянница Элизабет перенесла этот удар?

— Она еще тоскует по этому подлецу. Сегодня утром получила его прощальное письмо.

— Думаю мы скоро найдем красотке Элизабет достойного жениха. Присмотритесь к герцогу Крассу…. Насколько я знаю, он давно неровно дышит к Элизабет… Тем более раньше среди рыцарей был обычай, когда на войне погибал старший брат, младший непременно женился на его супруге.

Премьер-министр слегка поклонился и вышел из зала.

Королева сурово взглянула на супруга:

— Пожалуй,мне нужно закончить картину…

Принц-консорт обнял королеву и прошептал:

— Ты самая мудрая правительница в мире…

— Только самая мудрая?

— Не только самая мудрая, но еще и самая красивая… даже не представляю, чтобы Англия без тебя делала…

* * *

Санкт-Петербург 20 октября 1854 г.

Столица встретила меня холодным осенним дождем. Над заливом низко кружились серые свинцовые тучи. Ветер будто пронизывал насквозь. Я знал, что меня будут встречать и не ошибся. Только попрощался с капитаном Добричем и командой, как на причале подошли два рослых офицера в новеньких серых шинелях.

— Андрей Никитин? — прищурился черноусый майор.

— Да.

— Прошу следовать за нами.

— Куда?

— Не задавайте лишних вопросов.

Я был уверен, что меня привезут в Министерство Обороны, но офицеры доставили меня в Канцелярию Третьего Отделения, где мне уже довелось побывать раньше, и в памяти еще остались далеко не лучшие воспоминания.

В небольшом кабинете сидел старый знакомец Кальницкий, он был уже полковником. Рядом в кресле развалился полненький мужчина с аккуратными усиками в гражданском черном фраке. Толстячок заинтересованно взглянул и дружелюбно кивнул:

— Присаживайтесь, Андрей Иванович. Устали с дорожки?

— Особо не устал. Не скажите, что с Грегори Добсоном?

Кальницкий сидел в углу и смотрел волком.

— Не волнуйтесь. С вашим приятелем все в полном порядке,– улыбнулся толстячок.– Позавчера он обстоятельно побеседовал с военным министром Долгоруковым и подтвердил готовность работать на Российскую империю. Все необходимое для работы и проживания англичанину уже предоставили. Кстати, я не представился, подполковник Алексей Владимирович Юрцев. Департамент Генерального штаба. Я и полковник Кальницкий будем вести ваше дело…

— Какое еще дело?

— Времени у нас предостаточно. Так что расскажите подробно о своих приключениях. С того самого момента, как вы покинули корабль «Святослав» близ Синопской бухты, в ноябре прошлого года.

Я понимал, что от этого рассказа зависит моя судьба и потому решил поведать все без утайки. Мы беседовали несколько часов, даже делали перерыв на чаепитие. Иногда Кальницкий или Юрцев прерывали меня и задавали вопросы.

— Совершенно непонятно, зачем вы лично отправились в экспедицию в Западную Африку…– пробормотал Кальницкий.– Для чего рисковали, когда прыгали в море и штурмовали форт…

Я пожал плечами:

— Чтобы спасти заложников и Элизабет Гамильтон.

— Значит позднее вы все же решились сделать леди Гамильтон предложение…

— Не я лично. Не скрою, у меня вспыхнули чувства к Элизабет. Но на женитьбе настоял куратор.

Подполковник Юрцев задумался:

— Значит изначально вы все же попали под подозрение к «вашему дядюшке» Ричардсону Мельбурну.

— Да. Старик даже нанял сыщика. Но куратор вовремя успел убрать человека, который знал настоящего Джеймса Мельбурна в Бомбее и подкупил грека, с которым Джеймс Мельбурн оформлял сделку в Афинах…

— Поначалу у вас складывалось неплохо,– кивнул Юрцев.– Вы даже устроились на службу в Британскую разведку. Но зачем понадобилось сближаться с королевой? Хорошо. Вы поймали одного из террористов на празднике, но для чего понадобилось раскрывать заговор британской аристократии? Может английская королева тоже вызвала у вас какие-то чувства?

— Послушайте, меня попросила об этом расследовании графиня Кроули, приближенная королевы.

— Почему именно вас?

— Не знаю…я слышал, королеву впечатлила история, когда я спас раненного напарника в Валахии… к тому же бывший премьер-министр Мельбурн заменил королеве отца в юности, она считала что я — дальний родственник ее бывшего покровителя. Королева тоже не лишена сентиментальности. В первую очередь она все же женщина.

— При раскрытии заговора британских аристократов — вы убрали с политической доски барона Лирьярда и его приближенных. Барон был противником роялистов, если бы он занял кресло премьер-министра, это было только на руку России. Барон давно мечтал развязать войну с соседней Францией. Вторая ваша серьезная ошибка — гибель посла Мордвинцева в Вене и пожар на оружейном складе.

— Оружие могло попасть в руки польских сепаратистов, так мне сказал связной в Вене. Гибель Мордвинцева была случайной, при перестрелке в особняке.

— Однако именно вы спровоцировали перестрелку, а мы потеряли важного и опытного агента…– Юрцев вздохнул.– Никитин, вы должны были вести себя скромнее, но вели в Англии жизнь богатого буржуа, женились на аристократке, подобрали бежавшего майора Разумовского на Мадейре, этого подлеца и мерзавца…

— Егор Константинович Разумовский погиб в Виндаве, защищая меня. Не надо о нем в таком тоне.

— Вот еще одна серьезная ошибка. Вы притащили в российский порт Джерри, человека, которого как следует не проверили. Он мог той ночью ликвидировать вас троих…

— Я уже в море узнал, что Добсон завербовал Джерри. Он доверял ему как родному сыну.

— Это непростительная ошибка.