Давид Малкин - Король Шаул

– Мы вместе, – сказала Рицпа. – Значит, Господь хотел нашей встречи, и грех ей противиться.

Они замолчали и лежали, глядя в доски настила над головой.

– Ты знаешь Авнера бен-Нера? – спросила Рицпа.

– Немного, – улыбнулся Шаул. – Почему ты о нём спросила?

– Я боюсь Авнера бен-Нера. Наш дом стоял рядом с его домом, и до того, как я ушла с пророками, он смотрел на меня, тогда совсем ещё девочку, как мужчины смотрят на женщин. Потом, разговаривая с моей матерью, он шутил, будто не женится, подождёт, пока я подрасту.

– И не женился до сих пор, – сказал Шаул.

Он начал рассказывать про Авнера и его жизнь, пока ни заметил, что она спит. Вдруг проснулась и, не разжимая век, поклялась:

– Я защищу наших детей.

Шаул обнял её. Их лица соприкоснулись, их слёзы слились.

Пусть будет так, как решил Господь, подумал Шаул.

С этого дня Рицпа находилась при нём неотлучно.

– Я знаю нашу судьбу, – сказал король Шаул. – Михаль не родит от Давида сына. Спасения нет.

Была ещё ночь, и он опять проснулся задолго до света и знал, что уже не уснёт. Но на этот раз рядом была Рицпа, и она тоже проснулась. Шаул рассказал ей всё и сразу почувствовал, что сегодня сможет без страха дождаться света. В последние месяцы ожидание утра давалось ему трудно, в тёмной тишине ночи всё чаще настигало его отчаяние.

– Ты знаешь судьбу, – повторила Рицпа, – а я знаю женщин. Если у двоих нет детей, то ещё неизвестно, кто виноват, он или она. Нужно терпение, чтобы они не расстались, а вместе дождались ребёнка. Ты сам разве сразу появился у родителей?

– Нет, – вспомнил Шаул. – Потому мне и дали имя «Шаул», то есть «Выпрошенный», что я родился после многих просьб и обетов родителей. И был я у них первым и последним.

Он улыбался своим воспоминаниям и хотел поверить Рицпе, что всё ещё обойдётся.

Когда Рицпа родила Шаулу сына, мальчика назвали Армонием. На брит-мила Шаул так веселился, что всем, любившим его, стало радостно, и люди, кто вслух, кто про себя, благодарили Рицпу за «изгнание злого духа» из души старого короля.

Прошло несколько недель и вечером, дождавшись, пока Шаул останется один, слуга Иосиф шёпотом сообщил ему:

– Та женщина, к которой ходил Давид, беременна.

– Какая женщина? – не понял король.

– Ну, из селения Израэль, что к востоку от Бет-Шеана.

Шаул помрачнел, кровь прилила к щекам.

– Зови его сюда, – прохрипел он слуге.

Иосиф тут же исчез.

Давид разговаривал с Йонатаном в его доме. Получив через Иосифа приказ срочно явиться к королю, Давид ушёл, а Йонатан, оставшись один, почуял недоброе. Он остановил Иосифа.

– Не знаешь, зачем царю понадобился Давид?

– Не знаю.

– Ладно, иди, – сказал Ионатан.

Он попытался отвлечься, но не смог. Наконец, не выдержал и побежал к дому отца.

Разговор с зятем закончился очень быстро. Давид подтвердил, что у женщины по имени Авиталь будет от него ребёнок, и что он, Давид, хочет взять эту женщину себе в жёны. Разве обычай такое запрещает?

«Ребёнок от него! Ребёнок от него!» – стучало в голове у Шаула.

И будто не было покоя последних месяцев!

– Убью! – прорычал король, бросаясь на Давида.

Перепрыгнув через порог, между ними встал Йонатан.

Шаул скрипнул зубами, сжал кулаки и резко отвернулся к стене.

– Уходите вы оба, – проговорил он.

– Днём я буду смотреть, чтобы с Давидом ничего не случилось. Но когда он с тобой, следи ты, – сказал Ионатан сестре, забежав в её комнату. – Если придут за ним ночью, сразу же дай мне знать.

Михаль молча кивнула. Когда Ионатан вышел, она села на пол и заплакала. «Когда он с тобой!»... Она-то давно знала о женщине Авиталь из селения Израэль. Но ни разу не упрекнула мужа.

Йонатан позвал Давида к себе в палатку и стал уговаривать поскорее скрыться от «злого духа», завладевшего душой короля.

И сказал Давид Йонатану:

– Вот завтра новомесячье, и я должен сидеть с королём за трапезой, но ты отпустишь меня, и скроюсь я в поле до третьего дня. Если спросит обо мне отец твой, то скажи: «Отпросился у меня Давид в Бет-Лехем, город свой, потому что там ежегодное пиршество всего его семейства». Если он скажет: «Хорошо», то мир рабу твоему. А если он разгневается, то, значит, дело злое решено у него. Ты же окажи милость рабу твоему – ведь в союз Господень ввёл ты с собою раба твоего. Если есть на мне какая вина, то убей меня сам <...>

Ответил Ионатан:

– <...> Если захочет отец мой причинить тебе зло, то открою я и это тебе и отпущу тебя, чтобы ты ушёл с миром. И да будет Господь с тобою, как Он был с отцом моим!

<...> И ещё сказал Ионатан:

– Завтра начало нового месяца и о тебе спросят, ибо незанятым будет место твоё. На третий день спустись пониже и приходи на то самое место, где ты скрывался в будний день, и сядь у камня Азэля. А я пущу три стрелы в ту сторону, как будто стреляю в цель. Потом пошлю я отрока: «Пойди, найди стрелы». Если скажу я отроку: «Вот, стрелы не доходят до тебя», то возьми их и иди сюда, ибо мир тебе, и ничего не будет, как жив Господь. Если же я скажу отроку: «Вот, стрелы дальше тебя», то уходи, ибо отсылает тебя Господь. А слово, что говорили я и ты, Господь да будет свидетелем между нами навеки!

И скрылся Давид в поле.

Настал новый месяц, и сел король за трапезу. И сел король на своё место, как обычно, на сидение у стены. Рядом встал Йонатан, и сел Авнер рядом с Шаулом. И оказалось незанятым место Давида. Но не сказал Шаул ничего в тот день, потому что подумал: это случайность, верно, не был он чист и ушёл для омовения.

И было: на второй день месяца опять оказалось незанятым место Давида. Сказал Шаул Йонатану, сыну своему:

– Почему не пришёл сын Ишая ни вчера, ни сегодня к трапезе?

И отвечал Ионатан:

– Отпросился у меня Давид в Бет-Лехем. «Отпусти, – говорит, – на семейное пиршество, брат мой велел мне быть там. Сбегаю я и повидаюсь с братьями моими». Вот почему он не пришёл.

И воспылал гнев Шаула на Йонатана. Сказал он ему:

– Дерзкий! Знаю, что предпочёл ты отцу сына ишаева на позор наготы матери своей! А ведь во все дни, пока жив сын ишаев на земле – не бывать королевству твоим!

<...> Понял Йонатан, что решено отцом его убить Давида. И встал Йонатан в гневе из-за стола, и не ел пищи во второй день месяца, ибо горевал о Давиде, так как обидел того отец его.

И было поутру: вышел Йонатан в поле в назначенное Давиду время, а с ним малый отрок. Сказал он отроку: «Беги, ищи стрелы, которые я пущу». Отрок побежал, а он пустил стрелу дальше, чем был тот. Прибежал отрок к месту, куда Ионатан пустил стрелу, и закричал Ионатан вслед отроку: «Стрела дальше тебя». И ещё кричал Ионатан вслед отроку: «Поторопись, не останавливайся!»

Собрал отрок йонатанов стрелы и пришёл к господину своему. А отрок не знал ничего, только Йонатан и Давид знали, в чём дело. И отдал Йонатан оружие своё отроку, бывшему при нём, и сказал ему: «Ступай, отнеси в крепость». Отрок ушёл.

Тогда Давид поднялся с южной стороны камня Азэля, пал лицом на землю и поклонился трижды. И целовали они друг друга, и плакали друг с другом, но Давид плакал сильнее. Потом сказал Йонатан Давиду:

– Иди с миром. А в чём клялись мы именем Господа, сказав: «Господь да будет между тобою и мною и между твоим потомством и моим» – пусть останется навеки.

И встал Давид и пошёл. А Йонатан возвратился в лагерь.

<...> И сказала Давиду Михаль, жена его, так:

– Если ты не спасёшь жизнь твою этой ночью, то завтра ты будешь убит.

Спустила Михаль Давида через окно, и убежал он и, убежав, спасся.

И взяла Михаль фигурку и положила на постель. А одеяло из козьей шерсти положила в изголовье, и всё накрыла одеждой. И когда послал Шаул взять Давида, Михаль сказала: «Он болен».

И послал Шаул людей осмотреть Давида, сказав: «Принесите его ко мне на постели».

Те пришли и вот: фигурка в постели, а одеяло из козьей шерсти в изголовье

<...> И сказал Шаул Михали:

– Зачем ты меня так обманула? <...> И отпустила врага моего, и он спасся?

И ответила Михаль Шаулу:

– Он сказал мне: «Отпусти меня, зачем мне убивать тебя?»

– И пусть бы убил! – закричал Шаул. – Почему у тебя нет детей?

Михаль отшатнулась. Боже, подумала она, что с ним стало! Воистину, злой дух!

Шаул больше не кричал. Подтянул к себе скамейку, показал Михаль, чтобы села рядом, спросил:

– Ну, зачем он убежал? Почему ты ему помогла?

Михаль заплакала.