Иван Фирсов - Федор Апраксин. С чистой совестью

Апраксин сидел как на иголках.

— Чего ерзаешь? — пошутил Петр.

— Заботы с фрегатом и людьми для него много, Петр Лексеич. На судне многое привести в порядок надобно, путь дальний, все добротно надлежит сотворить.

— Управимся, завтра и начинай.

— Оно так-то, а людишек сыскивать где? Чаю, не на один месяц нанимать их придется. Шхипера доброго надо. А купцы-то все ушли, матроз не осталось в городе.

— Попытай Енсена.

Ввязался Гордон:

— Я его, государь, уже присмотрел на службу в Москву. Он согласие дал.

— Ну, ежели так, пущай едет. Нам все одно потребны морские вой…

До отъезда царя Апраксин только и сумел, что поставил судно к пристани у Соломбалы и сразу вызвал Никласа.

— Фрегат назначен государем для отправки с товарами к иноземцам. Не сегодня-завтра осмотри, какие недоделки исправить надобно, чего не хватает. Роспись сотвори.

— Это можно, воевода, но завтра не успею. Фрегат велик, и срок надобен к такому делу готовить.

— А ты постарайся завтра доложить. Да помоги мне доброго шхипера сыскать. Потолкуй с земляками…

Всю неделю перед отъездом Петр устраивал застолья, а как без воеводы обойтись? Самому велел всюду быть. «Ему-то небось веселье, — досадовал Апраксин, — а мне ни одного сару-матроса еще не удалось уговорить».

Никлас пожимал плечами:

— Ходил по кабакам, спрашивал, покуда нет ни шхиперов, ни матроз.

— А ты не токмо по кабакам, — сердился Апраксин. — Поброди по Гостиному двору, поспрашивай своих земляков, торговых людей.

Никлас опять «обрадовал» в ответ:

— Фрегат, воевода, подправлять потребно. Такелаж не совсем добрый. Паруса для дальнего пути шить надобно, еще один-два комплекта.

— Для чего такое? — с тоской спросил Апраксин.

— Когда сильная буря, паруса быстро худыми становятся, их менять надо. Кроме того, и рангоут потребен в запас маломало.

— Еще чего? — опять не понял воевода.

— Буря мачты ломит, одну, а то и все. Их чем-то заменять надо. Иначе судну гибель.

Апраксин, остывая, подумал: «А в самом деле, поспешишь, людей насмешишь, а тут дело совсем новое, незнакомое».

Провожая царя, осторожно сказал:

— Петр Лексеич, того, этим летом корабль за море не отправим, не поспеем.

— Што так? — вскипел Петр.

— Наперво, команду не набрать…

— Мне сары сказывали, согласны.

— То тебе сказывали, а на другой день раздумали. Да и само судно неладное. Менять такелаж, шить паруса про запас, поделки другие изготовлять. — Петр раздраженно дергал губами, но Апраксин невозмутимо продолжал: — Кроме того, товару нет в достатке в магазинах, все увезли купцы иноземные. Да и какой товар-то отправлять?

— С купцами нашенскими потолкайся, расспроси. — Петр досадливо махнул рукой. — Гляди, Федор, останься, занимайся делом, меня проводит архиерей…

«Августа 26 числа, в неделю, Великий Государь изволил от Архангельского города, Богом соблюдаем, путешествовать к царствующему великому граду Москве, изволил шествовать большою Двиной».

Проводив царя, возвратился из Холмогор архиерей.

— Поведал я государю о заботах твоих, согласился он, что навряд ли в это лето поспеешь. Двина-то через месяц станет.

У Апраксина отлегло, будто камень с души свалился.

— А я тут отыскал шхипера голландского. У него на бриге-то подшхипер толковый, отведет его судно домой. Токмо деньгу великую ломит, а куда денешься. — Апраксин вздохнул. — С матросами туго, двух только уговорил…

На съезжую воевода заглядывал редко, спешил до ледостава привести в порядок «Пророчество», знал, что хоть царь и дал передышку, а весной загоняет. Но в Приказную избу, как официально называли съезжую, ему пришлось наведаться. В субботу его разыскал запыхавшийся подьячий.

— Почта от государя великого поступила.

«Еще что? Не успел отъехать, позабыл разве что важное, вроде бы все обговорили», — удивился воевода, направляясь в Приказную избу.

Распечатал письмо, и по мере чтения напряженное ожидание сменялось добродушным настроением.

«Min Her, — привыкая к иностранному обращению, писал царь, — сего августа в 29 день на Пенду приехали, слава Богу, живы. Как поехал, за суетою забыл, ныне молю исправить некие нужды, а именно: есть ли лимонов свежих будет много, половину посолить, а другую натереть на сахар искрошивши, всыпать в бутыли, а внутрь изрезать и пересыпать сахаром же в ставикие: а каково делать, и тому послал я образец. А буде мало будет, все заделать в лимонат. О секе и ренском не запамятовать, а об ином из каравана ни о чем не прошу, разве есть ли будут инструменты математецкие или тимерманские. Piter». Апраксин невольно засмеялся: «Ну и ну».

Во второй нынешний приезд в Архангельский Петр пристрастился к иноземному лакомству — лимонам. Каждый день ему подавали их на закуску к водке. А во время качки в море подавали засоленные лимоны, а к чаю обязательно с сахаром.

Письмо кончалось припиской целой компании: «При сем писавый преосвещенный Гедеон киевский и галицкий благословенные посылаю. Фетка Троекуров, Фетка Плещеев, Ермошка Мешюков челом бьют. Один брат Гашка, Алексашка Меншиковы, Гуморт, Алешка Петелин, Оська Зверев, Вареной Мадамкин. С Пенды».

«Пожалуй, перепились всей ватагой на Пенде. Тут тебе все в куче: и князь, и спальники, и бомбардиры, и «арла».

Улыбка постепенно сошла с лица воеводы. «Опять забота, где уж фрегатом заниматься». Крикнул Озерова, неожиданно спросил:

— До Пенды-то сколь верст отсюда?

Дьяк прищурился, соображая:

— Верст полтораста, не менее.

«Шустро прискакал гонец-то», — подумал Апраксин, возвращаясь в архиерейский дом. Афанасий первым делом спросил:

— Стряслось ли что важное?

— Была б охота, отче, у Петра Лексеича на уме то да се, а тут крутись.

Рассказал Афанасию, и тот рассмеялся.

— Молодо-зелено, Федор Матвеевич, переменится. Слава Богу, што государь лимонами тешится, а не батогами…

Зима объявилась на Двине неожиданно… Первые ночные заморозки, как обычно в этих местах, совпали с отлетом последних стай журавлей. В конце сентября слегка подмораживало берега на мелководье, в речных заводях и на озерах. Утром на Покров день стылая земля оделась белым пушистым ковром. Было безветренно, в ночной тишине бесшумно опускались снежинки, сплошь укрывая белой пеленой все кругом. Только черневшая промоина реки напоминала, что зимняя пора еще не пришла. Однако вопреки ожиданиям первый снег так и не растаял. Спустя две недели ледостав сковал Двину, и ранние морозы возвестили о наступлении зимы.

Из Москвы долетали слухи о больших военных маневрах, затеянных царем близ Коломенского, в окрестностях деревни Кожухово. Почти месяц бились между собой две армии — Бутурлина и Ромодановского. Брат Петр, полковой командир, расписывал Апраксину в письме, как десяток с лишним полков пехоты и конницы устремлялись в атаку друг против друга, гремели пушки и мортиры, рвались гранаты и стрекотали пищали, падали раненые, были и убитые. Брат, конечно, не сообщал, но Федор догадывался, что царь не только тешится, но и готовится к войне…

В Архангельском жизнь на реке замерла, но хлопот у Апраксина прибавилось.

Зимняя стоянка деревянных судов в ледяном панцире чревата неприятностями. На глубине река промерзает не на одну сажень, и при сжатии лед легко может проломить борт. А во время ледохода многотонным глыбам льда ничего не стоит сокрушить деревянные скорлупы судов. Чтобы уберечь на зиму мелкие суда — карбасы, гукоры, поморы обычно подводили их к берегу и по возможности вытаскивали на сушу.

Еще до заморозков «Пророчество», «Петра» и «Павла» перевели в заводь, воротами подтащили к мелководью и приткнули корабли носом к отмели. Вокруг кораблей на воде соорудили ограждение из бревен, чтобы застраховаться от ледяных торосов во время весеннего ледохода. Как и на Плещеевом озере, сняли и стеньги с мачт, разоружили снасти и такелаж и убрали в береговые амбары.

Попутно с заботой о зимней стоянке кораблей волновало воеводу комплектование экипажа «Святого Павла». Он предупредил Флама:

— Возможно, по весне, ежели не наберем команду, твоих матросов часть заберем.

Голландский шкипер не соглашался:

— У меня контракт с каждым человеком. Я никого не отдам.

— Государь повелит, отдашь, — посмеивался Апраксин.

Подумывал воевода о том, какие товары отправлять за море. Советовался с купцами, что больше привлекает иноземцев.

— Для начала, воевода, вези в Европу поташ да смолу, пильные доски да хлебушек. Можно и ворвань, и кожи юфтевые, и икорку.

Выспрашивал Апраксин о товарах и шкипера «Святого Павла» Гендрика Номена, с которым наконец-то заключил контракт.

— Што бриг-то твой в Голландию повез?