Иван Фирсов - Морская сила(Гангутское сражение)

— Слушок здесь прошел, будто государь с вой­ском в конфузию попал с турками, на Дунае, хотя все миром кончилось, а цена оному великая. Будто султану вернули все завоеванное в Причерноморье — Азов, Таганий Рог.

Салтыков даже вспотел. «Как так? А флот, «Пре-дистинация», «Ласточка»?»

—    Суда-то воинские, что с ними? — с дрожью в го­лосе спросил он Долгорукова. Перед глазами встали десятки судов, которые он сам облазил, когда десять лет назад гостил у отца, Азовского воеводы.

—    Вроде бы обещание дано султану пожечь все до единого.

Салтыков перевел дух и отпил вина. Долго сидели молча, но Долгоруков вдруг пове­селел:

— Одначе, полагаю, все, што ни делается, к луч­шему. Ныне у государя руки высвободились. Всей си­лой на Карла навалимся. Бона и Фредерик осмелел, про сию конфузию ни слова. Вместе с Августом про­тив шведа выступили наконец. Знать, ведают, наше войско им на подмогу выступит.

Доводы посла подняли настроение Федора. «И в самом деле, замирение с турком против непри­ятеля здесь, на Балтике».

— И твоя польза ныне ко времени, — продолжал князь, — ноша на тебе великая, не знаю, выдюжишь ли? А ты ежели с Фредериком будешь якшаться, имей в виду, он свой интерес имеет. Желал с государя три мильона рехсталеров заполучить за свою подмо­гу. Ан сорвалось, кукиш получит, наш государь ныне в силе.

Фредерик в самом деле принял вскоре Салтыкова, довольно ласково обходился с ним. Свои впечатления Федор изложил в первом донесении царю: «…а коро­левское величество датское велел свой указ послать в Гаагу к министру своему, чтобы он во всем моем де­ле чинил мне всегда крайнее вспоможение».

Распрощавшись с Долгоруковым, он направился в знакомую ему прежде Гаагу, к послу князю Борису Куракину. Следовало определиться с денежными де­лами. Еще в Копенгагене Федор прикинул, что каж­дый корабль обойдется дороговато, около ста тысяч рублей…

В кампанию 1712 года царь впервые не поехал в Воронеж. Теперь делать там ему было нечего. Всех рабочих и мастеровых переводили на северные верфи, в Архангельский. Заводы, мастерские, кузни, весь де-ланный лес перевозили туда же. Разбирали суда на стапелях…

Каждое утро Апраксин затемно приходил на Ад­миралтейскую верфь и редко успевал опередить ца­ря. На стапеле сверкала свежевыкрашенными борта­ми «Полтава», и царь, забываясь в работе, готовил корабль к спуску. В этот год летние месяцы Петр про­водил у моря и на кораблях. Видимо, хотел заглу­шить неприятные воспоминания прошлого года на сухопутье.

Вечером делился планами с Апраксиным, подо­звал его к карте:

— Нынче у нас одна дорога к морю, ее будем мос­тить. Шведа нам не одолеть, покуда наше войско на его землю не ступит. Без флота сие немыслимо… Швед покуда нас мощнее, в эту кампанию соберем си­лы, корабли спустим со стапелей. Салтыков обещал

прислать купленные. Для шхер построим сотни две скампавей. — Петр провел рукой по карте. — Попы­таешь осенью оттеснить шведа от Выборга. На буду­щий год двинем берегом к Аландам, а там до Карла Рукой подать.

Морщинки на лбу царя разгладились:

— Финляндия нынче что титька для Швеции — не токмо мясом, а и лесом питается. Ежели летом выйдем до Або, шведская шея легче гнуться станет.

Апраксин слушал, удивленно покачивал головой: «Ну и Петр Лексеич, будто рукой сняло печаль с души».

—   Сие ладно, господин шаутбенахт.

—   То не все, генерал-адмирал. Принимай под свою руку Эстляндию, Ингерманландию и Карелию. Командовать будешь всем флотом Балтики и вой­ском…

Едва сошел лед, не дожидаясь готовности эскадры Крюйса, Петр с Апраксиным ушел на «Лизетте» к Выборгу, проверил состояние крепости, вернулся к Котлину. Ошвартовались на шлюпке к новой при­стани, вокруг торчали сваи, строили гавань.

—   Из губерний в этом году три тыщи человек сю­да придут, фортеции и жилье строить, — сказал Петр.

—   Кому жилье-то? — спросил Апраксин.

—   Для жителей города, — усмехнулся Петр. — Будя, Федор, сюда, окромя работных людей, селить шляхту, людей купеческих да ремесленных. Флоту базы надобны, гавань, верфи.

—   Крюйсу время в море отправляться, — докла­дывал планы Апраксин. — Нынче думаю ему с эска­дрой определить крейсирование на меридиане Вы­борга и далее к Ревелю. Пора обезопасить наши ком­муникации.

—   Добро, — согласился Петр, — командуй, распо­ряжайся самостоятельно, но дозоры выставляй бес­прерывно. Из Стамбула доносят, опять Карл науськи­вает на нас султана. Не исключено, диверсию морем учинят. Я в Адмиралтействе, на «Полтаве», буду, — ежели что, дай знать немедля…

Только-только турки подписали мирное соглаше­ние с русскими, в их лагере появился взбешенный шведский король.

Узнав в Бендерах о тяжелом положении армии ца­ря, он вскочил на коня и гнал его почти сутки, но, увы, опоздал.

— Немедля порви договор с царем, — наступал он на Мехмет-пашу, — дай мне войско, я приведу его к тебе с веревкой на шее.

Ироническая улыбка блуждала на лице визиря. Он слушал, прищурив глаза, — уже привык к безу­держным выходкам своего невольного гостя, нахлеб­ника без войска…

— Ты уже отведал русской каши и ежели хочешь, то атакуй их своими людьми, а мира мы не нарушим.

С тех пор Карл не прекращал усилий вновь напра­вить турок на Россию. В этом году его поддержала Франция. И не словами, а субсидией в один миллион ливров.

Деньги… деньги… деньги. Только с их магической силой связывал теперь свои надежды на будущее ког­да-то грозный полководец. Подкупить падких на под­ношения турецких министров и вновь натравить яны­чар на царя… А пока король верит в стойкость своих генералов Стенбока и Крассау. У них в Померании 15 тысяч войск, скоро флот перебросит подмогу в 10 тысяч рекрутов из Швеции. Они надежно прикры­вают метрополию от датчан на юге, со стороны проли­вов. Все генералы и адмиралы выполняют только приказы короля. Он не теряет надежды свести счеты с Августом, а там с Божьей помощью и поквитаться с царем. Важно не упустить время и оградить коро­левство от русских на востоке, в Финляндии. Срочные депеши направлены генералу Либекеру и генерал-ад­миралу Вахтмейстеру.

Как обычно, королевская Адмиралтейств-колле-гия собралась в полном состраве, когда поступили ко­ролевские приказы. За последние годы, после отъезда короля, меж адмиралами все чаще возникали распри. В основном флагманы не могли поделить между собой верховенство.

Вот и сейчас, собравшись вместе, адмиралы Ан-керштерн и Ватранг искоса поглядывают друг на дру­га, пыжутся вице-адмиралы Лилье и Шеблад, вытя­гивают шеи шаутбенахты Таубе и Эреншильд, не от­стает от них и его наследник, старший сынок, недавно произведенный в контр-адмиралы.

Генерал-адмиралу уже за семьдесят. Он давно не выходит в море, но тянет лямку и не желает уступать свое кресло кому-либо, хотя ни для кого не секрет: и Анкерштерн, и Ватранг давно примеряют на свои плечи эполеты генерал-адмирала.

— Его величество, наш славный король, — трес­кучим голосом начал заседание Ганс Вахтмейстер, — предписывает нам исполнить на предстоящую кампа­нию две важные позиции. Первая из них — не допус­тить датский флот к нашим берегам и пробиться

с подкреплением к генералу Крассау.

Генерал-адмирал взял небольшую паузу. Давно скрупулезно собирает он сведения от шкиперов купе­ческих судов, иноземцев, побывавших в России, о своем сопернике, появившемся на востоке. Делает выводы из докладов Анкерштерна и Шеблада, капи­танов.

Никогда прежде не служивший моряком, русский генерал-адмирал Апраксин год от года теснит швед­ские эскадры на море и полки на суше. Неплохой воя­ка у русских голландец Корнелий Крюйс, да и венеци­анец Боцис не дает покоя в шхерах. Всем верховодит у московитов царь, и Апраксину втайне завидует Вахтмейстер. В отличие от короля, русский царь, по слухам, знает истинную цену морской силе…

— Все вы помните наши неудачи на востоке… — В горле запершило, и Вахтмейстер отпил глоток теп­лого глинтвейна, который адъютант всегда держал наготове. — Выборг, Нарва, Ревель, Рига — потерян­ные для нас базы, но остается еще Гельсингфорс. Мы должны стоять там до конца. Иначе московиты, не дай Бог, вырвутся из залива и овладеют Аландами. А там рукой подать до Стокгольма.

Флагман шведского флота не ошибался. Русский царь давно твердо уяснил значение для державы во­енной силы не только на суше, но и на морских ру­бежах.

Последние редкие льдинки плыли вниз по Неве, а царь вызвал Наума Сенявина:

— Готовь «Самсона», сходим за Котлин, пошукаем шведа.

На взморье эскадра Крюйса ушла далеко на запад, на горизонте паруса сливались с грядой курчавых об­лаков.

—    Нынче шведа не видать, — доложил Апрак­син, — ежели так пойдет, к осени пустим Боциса, пу­скай их пошпыняет, каперов разгонит.