Близко-далеко - Иван Михайлович Майский

Он бросился в кабинет и начал усиленно звонить по телефону мадемуазель Фроловой, но никто не отвечал. Тогда он решил поехать к ней на квартиру.

На стук в дверь никто долго не откликался; и Фрай уже собирался было уйти, как вдруг послышался столь знакомый ему голос:

— Кто там?

Фрай назвал себя. Дверь медленно приотворилась, и выглянула Аннет в весьма откровенном утреннем туалете. Войдя внутрь, Фрай захлопнул дверь и быстро спросил:

— Куда девались трое русских?

— А я откуда знаю? — певуче протянула мадемуазель Фролова.

— Но ведь ты же была к ним прикомандирована! Ты должна знать обо всех их передвижениях по Каиру…

— Дуралей! — рассмеялась Аннет. — Ты очень наивен… Эти русские считают меня белогвардейкой и еще позавчера отказались от моих услуг.

— Но почему же ты не сообщила мне об этом сразу? — недовольно поморщился Фрай.

— Я была больна. Я и сейчас еще не совсем здорова… — И она кивнула на свой костюм.

— Так тебе, значит, ничего не известно об их исчезновении? — снова спросил Фрай.

«Прыткий мальчик!» — с чувством семейной гордости подумала Аннет о своем брате Антоне и с самым невинным видом ответила Фраю:

— Я только от тебя узнала, что русские исчезли… Еще раз повторяю: с двадцать первого ноября я с ними не виделась. Эта белобрысая чертовка, жена Петрова, заставила своего мужа выгнать меня: она очень ревнива.

— Ах, ревнива? — точно найдя объяснение мучившей его загадке, повторил Фрай.

— Ну, еще бы! — самодовольно воскликнула мадемуазель Фролова. — Она видела меня!

Когда час спустя Фрай выходил из дома мадемуазель Фроловой, для него было совершенно ясно, что эта пленительная женщина не имела решительно никакого отношения к исчезновению русских.

Майор Стимсон сидел за утренним завтраком и с удовлетворением думал о том, что пока, благодарение богу, судьба его складывается весьма благоприятно. Десять лет назад, будучи доцентом одного из английских университетов, он поступил на службу к египетскому правительству. Жалованье было хорошее, работа интересная.

С тех пор Стимсон прошел длинную и успешную дорогу. Его раскопки египетских древностей обратили на себя всеобщее внимание. Он был удачлив. В одной из старинных могил Стимсон нашел важные в историческом отношении письмена, которые сразу выдвинули его в мире археологов. В верхнем течении Нила он раскопал ремесленные и земледельческие орудия, которые египтяне употребляли более четырех тысяч лет назад, и по ним восстановил картину производственной жизни туземного населения в те далекие времена.

Статьи Стимсона по этому вопросу принесли ему звание профессора.

Но самым главным достижением ученого были исследования, связанные с одной из древнейших египетских пирамид, расположенной милях в сорока от Каира. В течение ряда лет Стимсон производил вокруг пирамиды раскопки, точно установил ее происхождение и историю, вскрыл целый комплекс могил и храмов, составляющих, так сказать, свиту этой пирамиды. Работы Стимсона, посвященные ей, создали ему славу в ученом мире и принесли немало лестных отзывов и почетных медалей. Английская наука считала Стимсона одним из ведущих египтологов, а египетское правительство дорожило его услугами и щедро снабжало необходимыми средствами.

Когда началась война, Стимсон был мобилизован, но это мало отразилось на его жизни и работе. Правда, он носил теперь погоны майора, но, как известный ученый, занимал почетное положение в штабе, пользовался различными привилегиями и по-прежнему продолжал вести раскопки в районе своей пирамиды.

Проглотив порцию бекона с поджаренными яйцами и выпив чашку густого чая с молоком, Стимсон стал просматривать газету. На английских фронтах не было ничего интересного, зато вести со Сталинградского фронта носили сенсационный характер.

«Хорошо, что русские стали бить немцев, — подумал майор. — Надо выровнять военную ситуацию. Легче будет прийти к здоровому компромиссу».

Потом он вернулся к своим работам и с особенным удовольствием вспоминал о последнем успехе: ему удалось раскопать могилу третьей жены фараона. Это была блестящая находка. Усыпальница находилась на глубине 200 футов. К ней вел узкий зигзагообразный коридор, спускавшийся все ниже и ниже. Потолок коридора поддерживали большие деревянные балки, которые не истлели, несмотря на пять тысяч лет, пронесшихся над этой могилой, — так суха была почва, в которой они лежали. Усыпальница была отделана голубыми изразцами дивной красоты. На каменном постаменте находились две прекрасно сохранившиеся мумии: третьей жены фараона и ее малолетней дочери.

Конечно, Стимсон снял со стен усыпальницы изразцы и отправил их в Лондон. Туда же он отправил и мумию третьей жены фараона. За столь ценные подарки Стимсон удостоился специальной благодарности со стороны ученых инстанций Англии. Это было приятно и вполне заслуженно. А мумию малолетней дочери Стимсон отдал египтянам.

Закурив сигару, он раза два прошелся по комнате. Да, сегодня он определенно был в хорошем настроении! Война войной, но его личные дела шли прекрасно.

Вошла горничная-англичанка и сказала:

— Там вас человек спрашивает, сэр… С раскопок… Очень спешно, сэр…

— С раскопок? — удивился Стимсон. — Как его зовут?

— Он называл свое имя, но я не могла запомнить, — отвечала горничная. — Эти египетские имена такие трудные, сэр.

— Позовите его сюда, — приказал Стимсон.

Минуту спустя в дверь осторожно просунулся невысокий египтянин. Он был худ и костляв, на светло-коричневом лице ярко выделялись белки глаз, в волосах просвечивала седина.

Египтянин, видимо, чувствовал себя неловко в изысканной обстановке европейского дома и старался стушеваться среди этих стульев, диванов, шкафов. Он усиленно кланялся майору и поминутно прижимал руки к вискам, точно извиняясь за свое вторжение.

— Как? Это ты, Ибрагим? — с изумлением воскликнул Стимсон. — Зачем ты явился?

Ибрагим был старшим рабочим, чем-то вроде прораба на раскопках Стимсона, и до сих пор никогда их не покидал. Должно было случиться что-либо из ряда вон выходящее, для того чтобы заставить его отправиться в Каир.

Ибрагим, еще раз прижав руки к вискам, склонился почти до земли и горестно воскликнул на ломаном английском языке:

— Болшой беда, господин!.. Болшой беда!

— В чем дело? — быстро спросил Стимсон. — Обвал на раскопках?

При виде Ибрагима Стимсону прежде всего пришла в голову мысль, что на раскопках храма случилась катастрофа. Однако Ибрагим отрицательно покачал головой и еще раз повторил:

— Болшой беда! Нехороший беда, господин…

Стимсона охватило нетерпение:

— Да что же произошло? Расскажи толком!

Легко было хозяину приказать «расскажи толком!», но как трудно было это выполнить бедному Ибрагиму! Его английский язык был очень