Миры Эры. Книга Третья. Трудный Хлеб - Алексей Олегович Белов-Скарятин

обе залились смехом, будто вы вовсе и не графиня!) 'эта графиня каждый вечер проходит мимо моего дома, медленно бредя с опущенной головой, будто не видит ничего, кроме тротуара. И вы знаете, куда она ковыляет? До конца Джексон-авеню, где потом часами просиживает на том старом грязном бревне. Мы несколько раз ходили за ней следом и наблюдали, как она сидит там, ссутулившись, в своём поношенном, старом, сбившемся набок пальто. Мы так сильно смеялись, подсматривая за ней, что боялись, как бы она нас не услышала. И вот она сидит и сидит. Мы думали, что, возможно, она ждёт какого-то мужчину, но нет, ни один мужчина там не объявлялся … Что ж, как говорится в пословице – э ка́унт из оф но́у экка́унт59 – и никому не ведомо, что ещё сотворит эта графиня'. И тут, Мадам, они снова рассмеялись, а потом вдруг заметили меня и замолчали, но я решила, что всё-таки расскажу вам, чтобы вас тоже позабавить".

Судьбоносные встречи

Вот так и тянулись те зимние месяцы – бесконечные, враждебные и тоскливые. Однако в марте произошли два события, которые внесли некоторые приятные изменения в моё существование.

Как-то вечером, возвратившись после прогулки в дом миссис Уоппл, я встретила в коридоре незнакомца – молодого человека, который одарил меня оценивающим взглядом, слегка поклонился, а затем зашёл в комнату напротив моей. Поскольку осенью нас покинул мистер Брукс и я была осведомлена, что миссис Уоппл дала объявление о поиске нового жильца, то сделала вывод, что это он и есть, затем сразу же о нём позабыв. Поднимаясь в семь утра и приходя назад поздно вечером, я почти никогда не сталкивалась ни с кем из семейства Уопплов, кроме время от времени старшей дочери Мэй, уходившей куда-нибудь со своим кавалером. И я узнала от неё, что у меня появился новый сосед, что он служил на флоте, был выпускником Военно-морской академии в Аннаполисе, очень симпатичным (это я заметила в краткий миг нашей встречи) и весьма приятным в общении парнем, хотя и "несколько заносчивым и беспечным, что обычно свойственно морякам". Так она охарактеризовала его, затем спросив, не желаю ли я с ним познакомиться. Я сказала, что у меня нет времени на мужчин, какими бы симпатичными и обаятельными те ни были, и вновь забыла об этом.

Должно быть, с его приезда прошло две или три недели, и однажды вечером я, сидя в холле Уопплов и играя на пианино (миссис Хиппер уехала в Метрополь), услышала, как кто-то вошёл, и, повернувшись на крутящемся стуле, увидела, что это был тот моряк. Он выглядел таким милым и свежим, будто только что неведомым образом искупался в море, и настолько сильно отличался от всех остальных, кого я встречала в Рассвете, что я сразу почувствовала к нему симпатию, ответив на его приветствия столь же дружелюбной улыбкой, как была у него самого. Весь вечер мы сидели и беседовали. Он рассказал мне, что его семья жила в Кембридже, штат Массачусетс; что он любил восточную часть США, отчаянно тоскуя по ней и желая вернуться туда как можно скорее; что он лишь недавно уволился по состоянию здоровья из военно-морского флота и был буквально убит горем, поскольку не имел возможности вернуться на военную службу.

"Это нормально – с честью уйти на пенсию, когда становишься старым, – сказал он, – но в моём возрасте это просто ужасно, и я не представляю, что когда-нибудь смогу привыкнуть к тому факту, что я 'вне игры', навсегда став гражданским".

Он прибыл в Рассвет, дабы изучать условия ведения бизнеса на Среднем Западе, намеренно выбрав именно этот регион, чтобы как можно дальше уехать от моря и оказаться в обстановке, максимально отличавшейся от его прежней. Он также рассказал мне о своём старшем брате Эдварде, который был капитаном ВМФ, помощником адмирала Симса, и получил медаль "За выдающиеся заслуги", обеспечивая всестороннее взаимодействие между США и их союзниками во время Первой мировой войны. "Где-то там" он погиб, и после смерти его имя было занесено в список "Золотых звёзд Массачусетса" и присвоено улице в Кембридже.

И чем дольше мы разговаривали, тем больше он мне нравился, а когда пришло время пожелать друг другу спокойной ночи, я осознала, что наконец-то встретила кого-то, кто "говорил на моём языке", во многом смотрел на жизнь так же, как я, и, судя по всему, был родственным мне по духу. Вскорости мы стали большими друзьями и старались проводить как можно больше времени вместе. Если холл Уопплов пустовал, то мы общались там, иначе отправлялись на прогулку, хотя в те дни он ещё не мог долго ходить из-за недавней болезни, либо же просто шли в кино. Именно там мы однажды столкнулись с мистером Дьюти, который, укоризненно посмотрев на меня, печально промолвил: "Значит, у вас всё-таки есть друг!.."

Алексей Белов-Скарятин

Перед тем как передать слово самому Виктору Блейксли, дабы узнать его взгляд на обстоятельства их с Ириной знакомства (проиллюстрировав тем самым присущую мужчинам и женщинам "некоторую разность" в восприятии одних и тех же связывающих их событий с учётом юмористической составляющей и возможного художественного домысла), мне хочется привести несколько дополнительных фактов из биографии этого молодого отставника.

Стоит начать с того, что, родившись 9 июля 1898-го года, он был без малого на 10 лет младше Ирины, отпраздновав четвертьвековой юбилей в те дни, когда она делала первые шаги на американской земле.

Окончив Военно-морскую академию в Аннаполисе в 1920-ом году, он успел прослужить лишь пару лет до выхода в отставку по болезни, а затем на период 1922-1923-го годов вернулся в родное учебное заведение, чтобы поработать там главным тренером по бейсболу (в течение всего обучения он был игроком команд академии по американскому футболу и бейсболу, став капитаном последней за год до выпуска).

Титульный лист выпускного альбома Военно-морской академии США (Аннаполис, 1920-й год).

Лист о Викторе Блейксли из выпускного альбома Военно-морской академии США (Аннаполис, 1920-й год).

Вот что написано о нём в выпускном альбоме:

"Судя по его выдающимся чертам лица, 'Вик' должен был великолепно выглядеть на экране, но, к счастью, никто не понял этого до того, как он успел благополучно стать гардемарином. Приветливая улыбка, присущая его характеру, привлекла в первую очередь наше внимание.

Как пловец, 'Блейк' показал себя истинным фокусником – тот факт, что