Во дни усобиц - Олег Игоревич Яковлев
– Ты как… меня сыскал, Авраамка? Вот уж не ожидал тя! – Талец всё ещё не мог поверить, что свободен.
– Да меня ведь тоже к Олегу привели. Примикарий этот безносый принялся вопрошать: пойдёшь или не пойдёшь к князю в услужение?
– Ну а ты?
– А я подумать вот обещал. А сам стою и смекаю: как бы убраться от вас, лиходеи, подобру-поздорову. Тут староста купецкий и говорит: крепче, мол, думай, Авраамка, и поскорей. А то вот один тут бывший невольник осмелился князю дерзить да служить ему не захотел, так он теперь в темнице у меня гниёт. Я тут и понял, что о тебе речь. Вот и решил тебя выручить.
– Но где ж ты ключи достал?
– Здесь ведь Ромея, не Русь, друг Талец! – рассмеялся Авраамка. – Золото – главный господин! За золото тебя и в саму преисподню проведут, и в императорский дворец. Сунул стражу номисму, он мне – ключи. Ещё велел связать себя да кляп в рот сунуть. Чтобы подумали, будто на него напали. Одно жаль: две книги ценные у Акиндина пришлось оставить. Но ничего, у меня на ладье целый ларь. Будет чем королеву порадовать.
– Что ж, видать, сама судьба нас с тобою свела, – раздумчиво промолвил Талец.
– Она самая, друг. Судьба-удача. Но гляди, заря занимается. Поспешим к воротам.
Авраамка ухватил Тальца за руку и увлёк его за собой. Они побежали вдоль окутанной мраком каменной стены к обитым медью широким воротам.
Глава 32. Ладья уносит вдаль
Уже рано утром в порту слонялись нищие, предлагали свои услуги пышногрудые гетеры[157], призывно кричали мелкие торговцы снедью, разгружали товары полуголые рабы. Талец и Авраамка с трудом протискивались сквозь галдящие и орущие толпы. Какой-то приземистый горбоносый армянин тряс перед ними отрезом добротного сукна, нахальная белокурая гетера со смехом манила их пальчиком с ярко алеющим ноготком; торопящийся табулярий-писец с чернильницей, пером и пергаментным свитком, грубо толкаясь, осыпал их отборной бранью.
Вертелась, кружилась в клокочущем водовороте будничная столичная жизнь.
– Ветер стих, море поуспокоилось. Везёт нам с тобой, Талец, – лукаво подмигнул Авраамка. – Вон и ладья наша, – указал он на покачивающуюся на волнах большую ладью с насаженными бортами. – Сей же час и поплывём прямой дорожкой.
Возле причала по вымощенной камнем дороге брела нищенка в убогих лохмотьях, с клюкой в руке. Увидев Тальца, она вдруг, указывая на него пальцем, завизжала:
– Раб, раб, мой раб! Беглый раб! Держите его!
«Тьфу, пропасть, ведьма окаянная! Повстречались-таки». – Талец с трудом узнал в этой оборванной кликухе некогда сверкающую нарядами патрицианку Евдокию.
– Чего ты кричишь, Евдокия? – недовольно проворчал усатый кормщик. – Или ты совсем выжила из ума? Какой там раб, ты погляди на себя. Твой отец был славный человек, садовник во дворце большого вельможи, ходил всегда в чистых одеждах и был вежлив и обходителен. А ты? Посмотри, до чего ты докатилась!
Прядь давно не чёсаных волос ниспадала на лоб Евдокии, лицо её покрылось густой сетью морщин и пожелтело, она громко сморкалась, вытирая нос рукавом засаленной грязной хламиды. По одежде её ползали жирные вши.
– На, отдай ей монету, сразу замолчит. – Авраамка протянул Тальцу медный обол[158]. Он опасливо озирался на собирающуюся вокруг них толпу зевак.
– Возьми! – Талец бросил Евдокии монету. – Ты ошиблась. Я никогда не видел тебя.
– Раб, раб! Не нужны мне твои деньги! – продолжала вопить Евдокия.
Появился строгий легаторий[159] в тяжёлой катафракте[160].
– Что здесь творится? Кто эта женщина? – спросил он.
– Не слушай её, уважаемый! – подскочил к нему Авраамка. – Эта женщина безумная! Громко кричит, обижает моего спутника! Дозволь, шепну тебе на ухо. Он – не простой человек, он – важная особа и состоит в связях с венгерским королевским домом. Прошу, уведи отсюда эту женщину, разгони толпу. Нам надо поскорее отплыть.
Тупое лицо стража порядка вытянулось от изумления, он отвесил Тальцу почтительный поклон и с благодарностью принял из рук Авраамки серебряную монету.
Друзья поспешили к ладье.
– Что ты ему наболтал? Чего он раскланялся? – удивлялся Талец.
– Да так. – Авраамка махнул рукой. – Вот номисму, жаль, отдал ему. Поспешим же, друг. Из этого Константинополя надо убираться как можно быстрей. А то тому дай серебро, этому. Так недолго и нищим в угры вернуться.
Они прибавили шагу и вскоре уже сидели на скамьях на высокой палубе. Ладья уносила их из бухты, вдали в утренней дымке скрывались серые мрачные константинопольские стены. Стих городской шум, глаза и уши отдыхали, внимая синим переливам волн и свисту дующего в паруса ветра.
– Вот, Авраамка, всё думаю о Евдокии, – говорил Талец. – И противно, но и жаль её. Вот ведь как бывает. Давеча – одеянья парчовые, блеск, мази разноличные, благовония, руци в перстнях да браслетах, а днесь – лохмотья одни, грязь, нищета. Как всё в мире зыбко и переменчиво!
– Да, друг Талец, – задумчиво подхватил Авраамка. – Чего только в мире не бывает. И Бог весть, что ожидает нас.
Взоры их устремились в туманную даль…
После полудня ладья выплыла на широкий простор Эвксинского Понта. В последний раз прощально мелькнул за кормой узкий Босфорский пролив, куда шмыгнула при попутном ветре хеландия с ярко-красным парусом.
– Ну вот тебе и Понт Эвксинский! – разведя в стороны руки, радостно воскликнул Авраамка. – Прощай, злосчастный Царьград, столица нищеты и коварства! Полихронион, Pontos Euxeinos – Море Гостеприимное! Почему зовут тебя так, о море?! Арабы называют тебя Русским, персы – Ахшаена – Тёмным, руссы – Чермным. Ты бываешь суровым и штормовым в бурю, но ты воистину гостеприимно, ибо щедро даришь людям свои плоды. По твоим просторам плывут суда, набитые доверху рыбой. А сколько народов кормится у твоих благословенных берегов! Но сколько кораблей потопило ты в своих пучинах!
– Гляди, Авраамка, ветер сменился, в лицо нам дует, – прерывая излияния друга, обратил внимание Талец. – Скажи гребцам, пущай на вёсла налягут. Отнесёт ко брегу, разобьёт.
– Ты за них не бойся. Знают своё дело, – бодро отозвался гречин. – Сколько вёрст прошли! Но одно тебе скажу: путь нас ждёт дальний и непростой. А в Угрии… Парень ты ладный, в дружине княжой был. Умелые удатные воины всюду нужны, и уграм тоже. Без дела не останешься. Да и я словечко замолвлю.
Дружные взмахи вёсел понесли ладью по грозно пенящимся волнам. Вдали по левую руку виднелся низменный песчаный берег. Там благоухали цветы, высоко в серое пасмурное небо вдавались тёмно-зелёные копья кипарисов, шумел прибой.
На душе у Тальца стало спокойно,
Откройте для себя мир чтения на siteknig.com - месте, где каждая книга оживает прямо в браузере. Здесь вас уже ждёт произведение Во дни усобиц - Олег Игоревич Яковлев, относящееся к жанру Историческая проза. Никаких регистраций, никаких преград - только вы и история, доступная в полном формате. Наш литературный портал создан для тех, кто любит комфорт: хотите читать с телефона - пожалуйста; предпочитаете ноутбук - идеально! Все книги открываются моментально и представлены полностью, без сокращений и скрытых страниц. Каталог жанров поможет вам быстро найти что-то по настроению: увлекательный роман, динамичное фэнтези, глубокую классику или лёгкое чтение перед сном. Мы ежедневно расширяем библиотеку, добавляя новые произведения, чтобы вам всегда было что открыть "на потом". Сегодня на siteknig.com доступно более 200000 книг - и каждая готова стать вашей новой любимой. Просто выбирайте, открывайте и наслаждайтесь чтением там, где вам удобно.
