Дмитрий Петров - Юг в огне

Когда Подтелков и Мрыхин подошли к своим подводам, казаки экспедиции уже были все в сборе. Встретили они их встревоженными взглядами.

Лагутин, Востропятов, Прохор и Кривошлыков сидели на бревнах, у плетня, Кривошлыков по-прежнему кутался в шинель.

— Ну, что, Федор? — слабым голосом спросил он.

— Дела плохи, — мрачно сказал Подтелков. — Беляки со всех сторон обложили хутора.

— О, черт побрал! — дрогнувшим голосом выругался Лагутин. — Что будем делать?

— Пробиваться с оружием в руках! — вскакивая и лихорадочно поблескивая глазами, воскликнул Кривошлыков. — Другого выхода нет.

— Председатель Совета послал делегацию к казакам узнать, что им надо от нас, — сказал Подтелков. — Как вернутся, тогда решим, что предпринимать…

Часа через два пришел председатель Совета с двумя местными жителями фронтовиками.

— Дела неважные, казаки, — проговорил он мрачно.

Все встревоженно, выжидающе смотрели на него.

— Посылал я пятерых делегатов к казакам, — продолжал председатель. Вот они тоже ходили, — кивнул он на своих спутников. — Так казаки, подлюги, обыскали их, плетей всыпали им да и проводили назад в хутор, приказали, чтоб мы обезоружили вас да выдали им. А ежели мы этого не сделаем, то грозятся сжечь наш хутор. Вот они какие, дела-то… Пришли мы просить вью, казаки, выезжайте ради бога с нашего хутора… Там, в поле, что хотите делайте, а нас вы не втягивайте в это дело… Пожалейте наших детей да старых людей…

— Федор, высылай к казакам делегатов, — сказал Мрыхин Подтелкову. Надо миром порешить. Небось, они такие же казаки, как и мы. Неужто будут нас убивать?

— Пошел к дьяволу! — вскипел Подтелков. — С кем это мириться? С контрреволюционерами да офицерами? Ни за что!.. Товарищи! — крикнул он казакам, стоявшим группами вокруг подвод. — Вам уже известно, в каком мы оказались положении. Предлагаю с боем вырваться из окружения. Кто со мной?.. Становись ко мне!..

За спиной Подтелкова выстроились Прохор, Востропятов, Лагутин и еще десятка два решительных, мужественных казаков. Поеживаясь от озноба, пожелтевший от лихорадки, к Подтелкову, пошатываясь, подошел Кривошлыков.

— Я тоже с тобой.

— Вояка ты мой милый! — растроганно обнял его Подтелков. — Сядь, Миша, на телегу… Ты не бойся, мы тебя ни бросим… Так что же, больше никто не хочет? — окинул он гневным взглядом потупившихся казаков. — Эх вы, трусы!..

— Брось, Федор, укорять, — сказал Мрыхин. — Что мы можем сделать? Ты глянь вон, — махнул он на бугор. — Их ведь там тьма-тьмущая. Побьют — и все… Надо с ними добром договориться… До кровопролития нельзя допускать.

— Иуда! — с презрением посмотрел на него Лагутин.

— При чем тут иуда? — смутился Мрыхин. — Зачем же зря погибать?

Теперь уже и отсюда хорошо было видно, как на бугре разъезжали всадники. Некоторые из них, нацепив на пики белые платки, размахивали ими.

— Видите, — указал на них Мрыхин. — Они миром хотят порешить дело с нами.

И как бы в подтверждение его слов в конце улицы, развевая белым полотнищем, показалась группа всадников. Быстро приближаясь к экспедиции, они весело кричали:

— По мирному к вам, станичники!.. По мирному!

— Я ж говорил, — ликующе воскликнул Мрыхин. — Со своими казаками всегда можно договориться.

Подъехали казаки с белым полотнищем. Подтелков пытливо оглянул их. Судя по внешнему признаку, все они были фронтовики.

— Здорово, станичники! — приветствовали некоторые из них.

— Чего вы, братцы, повзбулгачили народ? — засмеялся молодой красивый урядник, подъезжая к Подтелкову на высоком рыжем жеребце. — Все станицы и хутора как все едино с ума посошли. Побросали дома и добро, поскрывались в степь… А кто из вас сам Подтелков-то будет, а?

— Я, — выступил тот из толпы. — Чего хотел?

Урядник оценивающе окинул взглядом крепко сбитую высокую фигуру Подтелкова.

— Поедем, Подтелков, с нами, к нашим казакам, — сказал он. — Там порешим миром, как быть.

Подтелков задумался, не зная еще, как поступить.

— Езжай, — шепнул Мрыхин. — Половину из этих казаков мы оставим у себя заложниками за тебя.

Положение складывалось серьезное. Подтелков видел, что большинство казаков из его экспедиции склонно пойти на мирные переговоры с окружившими казаками и ни за что не согласится с оружием в руках пробиваться через их кольцо. Что он может сделать с двумя десятками преданных ему людей, решивших дорого продать свою жизнь? Все погибнут — и только. Может быть, действительно, можно какими-то дипломатическими хитростями обойтись по-мирному, без крови. Надо попробовать.

— Ладно, — согласился он. — Поеду.

Кто-то из прибывших казаков подвел Подтелкову лошадь. Подтелков вскочил в седло и в сопровождении красивого урядника и двух казаков поехал на переговоры за хутор.

Все повеселели: дело клонилось как будто к благополучному разрешению.

В полдень Подтелков в сопровождении большом толпы конных казаков, из которых большинство были старики, вернулся. Он ехал рядом со своим сослуживцем по гвардейской батарее в германскую войну подъесаулом Спиридоновым. О чем-то мирно разговаривая, они посмеивались. И, видя это, члены экспедиции облегченно вздыхали:

— Ну, слава богу! Кажется, все по-хорошему обошлось.

Хутор все больше заполнялся прибывающими казаками. Среди них было много знакомых, сослуживцев и даже родственников казаков из экспедиции. То и дело слышались веселые восклицания:

— О, полчанин, так твою налево! Никак, ты?

— Здорово, сват!

— Христос воскресе, брат!

— Воистину воскрес!

Был пасхальный день, и прибывшие казаки, обнимаясь и целуясь с казаками из экспедиции, одаривали их крашеными яйцами. Кое-где хлопали ладонями по днищам бутылок, угощались водкой.

Подтелков стоял у тачанки, на которой лежал Кривошлыков, и рассказывал обступившим его Лагутину, Мрыхину, Прохору, Востропятову и другим казакам из экспедиции о результатах переговоров.

— Велят сдать оружие, — мрачно говорил он. — А то, мол, вы пугаете население. А опосля, как выйдем мы из пределов Донской области, обещают отдать нам оружие и мирно отпустить нас…

— Брешут! — с негодованием выкрикнул Лагутин. — Побьют, сволочи!.. Заманивают…

— А какой им резон нас обманывать? — возразил Мрыхин. — Ежели б они хотели нас побить, так давно б уже побили.

— Ну, Подтелков, — крикнул высокий статный подъесаул Спиридонов, наблюдавший издали за разговором Подтелкова с его товарищами, — хватит вам совещаться.

Он влез на телегу и крикнул:

— Эй, казаки, которые из отряда Подтелкова! Становитесь вот сюда к забору… Быстренько, а то время не ждет… Сдавайте ваше оружие!.. Складывайте вот на ту телегу.

— Как так — складывать? — раздались протестующие голоса. — Зачем?

— Даю вам слово офицера, — закричал Спиридонов. — Никто вам вреда не сделает. Оружие мы соберем на время, а потом возвратим. А то население вас боится…

Подтелков шепнул Прохору:

— Влипли мы, Ермаков. Гибель всем нам. Чую, врет Спиридонов… Беги сейчас же к Щаденко или еще к кому-либо из советских командиров. Пусть выручают… Проберись, Проша, выручи…

— Нет, — мотнул головой Прохор. — Не могу в беде оставить товарищей.

— Глупец, — горестно усмехнулся Подтелков. — Так же хуже ты нас в беду ставишь… Может, выручил бы.

— Беги, Прохор! — подтолкнул Прохора и Лагутин. — Беги вот сюда, через плетень… А потом огородами да садами…

У Прохора мелькнула мысль, что и в самом деле он больше принесет пользы своим товарищам, если сумеет быстро пробраться к Щаденко и привести его сюда с отрядом.

— Ладно, — прошептал он. — Побегу. Может, удастся пробраться.

— Помоги бог! — прошептал Подтелков.

Прохор отошел от Подтелкова и Лагутина к плетню, оглянулся. На него никто не обращал внимания. Ухватившись за колья, он перепрыгнул через плетень.

— Куда? — дико заорал чей-то голос. — Вернись!

Обежав дом, Прохор бросился, на гумно.

— Стой, паскуда! — снова заорал сзади него хриплый голос. — Стрелять буду!

Прохор оглянулся. На ходу гремя затворами винтовок, за ним бежали два бородатых казака. С разбегу перепрыгнув еще один плетень, Прохор бросился через гумно к небольшой речушке. Грохнул выстрел. Прохор почувствовал легкий ожог в плечо.

«Никак, ранили! — ужаснулся он. — Все теперь пропало. Не спасу своих». С досады он чуть не заплакал. Но он нашел в себе силы добежать до реки. Она была неширокая и мелкая. Стоило перебрести ее, и там сейчас же начинались густые заросли застарелого камыша. В них можно укрыться хоть целому батальону.

Он шагнул в воду, намереваясь броситься в брод, но, почувствовав вдруг головокружение, откинулся на спину; наган, выпав из его руки, булькнул в воду…