Кромка льда - Анна Юрьевна Приходько

Глеб Егору. – Сама собиралась, я видел. Денег просила. Я вроде и не против, но куда ей тут эти бусы? Баба и есть баба.

Егор был взволнован. Смотрел на сумку, которую водитель автобуса отдал Глебу.

– Ночь впереди, где их искать теперь? – вздыхал Егор.

– А ты не ищи, поделом им будет.

– Шурке, может, и поделом. А вот Ирине…

– Ну так водитель сказал, что Ирина стекло чуть не выбила. Плохо ей стало, может быть, – передавал Глеб слова водителя.

Проводив Шурочкиного мужа, Егор велел Сеньке из дома не выходить, сам запряг Зорьку и поехал в город.

На краю деревни к Егору присоединился Глеб.

Ехали молча.

Егор был задумчив. Сердце болело за Настю.

Понимал, что просто так она вряд ли хотела разбить стекло автобуса.

* * *

– Ира, – Шурочка слёзно умоляла подругу подняться. – Ира! Уехали наши деньги и покупки! Ира! Поднимайся же! Что с тобой такое?

Настя подняла голову, смотрела на Шурочку отрешённо.

– Как мы теперь домой поедем? В городе у меня не к кому идти… Ты кого там увидела в окне?

Настя молча встала, отряхнула платье.

Прокручивала в памяти увиденное из автобуса.

Не могло материнское сердце ошибаться, не могло оно подвести.

Шурочка запричитала:

– И зачем я тебя с собой взяла? Сомневалась ты, не хотела. Я бы уже дома была, а теперь…

– Не ной, – строго сказала Настя, – подождём следующего автобуса.

– Следующего? Он будет в понедельник теперь.

– Тогда пешком пойдём.

– Мне страшно, – Шурочка стала хныкать как ребёнок.

Настя раздражалась, но ругаться не хотелось, ведь это из-за неё они остались на улице.

Уже темнело. Вернулись на остановку, присели на лавочку.

Шурочка молча всхлипывала. Она больше жалела вещи, которые купили, нежели о перспективе ночевать на улице.

Настя понимала, что сидеть бессмысленно, предложила подруге пойти домой пешком.

Та нехотя согласилась.

– Если на нас нападут, Глеб даже не узнает, как я умерла, Ира!

– А ему это зачем знать? – Настя улыбнулась. – Он вроде открещивался от тебя.

Шурочка обиженно поджала губы.

– Знала бы я, что придётся пешком чапать, не надела бы туфли.

– Так сними их, – предложила Настя.

– Да вот придётся.

Обе шли босиком.

– А, может, будем петь для настроения? – Шурочка оживилась немного. – Ты меня прости, Ира! Я ведь не со зла ругалась, ну, померещиться может всякое. Вещи жаль, прикарманит кто-нибудь. Эх… Ну хоть платья не успели забрать.

Шурочка помолчала и запела:

– Мой синеглазый, где ты ночуешь?

Как без меня твои дни пролетают?

В письмах всё так же о важном молчу я,

Как без тебя тяжело мне, не знаешь.

Мой синеглазый, где та сторонка,

Где я с тобой повстречаюсь однажды?

Сколько мне жить в одиночестве, сколько?

В каждом прохожем ищу тебя, в каждом…

Мой синеглазый, где твоё сердце

Ищет меня средь пустующих комнат?

Не перепутай заветную дверцу,

Помни меня, обязательно помни!

Настя слушала с интересом. Сама петь она не могла. Когда-то в детском возрасте Марфа Игнатьевна поставила её в первом ряду церковного хора.

Девочка от страха закрыла уши, а когда хор запел, заплакала.

– Пой, – упрашивала её Марфа, – пой, чего ты ревёшь?

Но Насте было не до пения. С тех пор она даже не пыталась что-то спеть.

Колыбельные детям получались такими, что сон не приходил.

Настя боялась, что её голос услышат и будут смеяться. Иногда забывалась, пела как могла, но замолкала тотчас, когда слышала себя.

– А ты чего не подпеваешь? – поинтересовалась Шурочка.

– Я не умею…

– Все умеют, а ты нет. Такого не бывает. Давай попробуем, повторяй за мной: «Мой синеглазый, где ты ночуешь?»

Но Настя и не собиралась повторять.

Шура махнула рукой.

– Ну и молчи дальше.

Полная луна повисла в ту ночь на небе. Путь освещала хорошо. От ночной прохлады слегка зябли пальцы.

– К утру придём, – говорила Настя.

– Да уж… К утру…

Путешественниц первым заметил Глеб.

– Вон, смотри, Егор! Идут клуши… Можно было и не ехать за ними.

– Можно было, – согласился Егор. – А я ведь тебя с собой не звал.

Кажется, Шурочка никогда так не радовалась мужу.

Она обняла его, прильнула к нему, тот засмущался:

– И чего ты, как к родному, прилипла?

Настя свои чувства показать не могла.

Егор сначала смотрел на неё укоризненно, потом сменил гнев на милость, улыбнулся.

Женщине показалось, что сразу ей обрадовалась только Зорька.

Шурочка наобнимала мужа вдоволь и запричитала:

– Деньги потратили, а руки пусты. Всё осталось в автобусе. Жалко как… До слёз…

– Принёс ваши вещи водитель, – успокоил Шурочку Егор. – Всё на месте.

– Ой, как же замечательно! – обрадовалась Шурочка. – А я уже надумала себе всякого. Какой водитель попался добрый. Правда он Иру… Чуть не убил он Иру. Бросил нас на улице.

– А нечего технику ломать, – возмутился Глеб. – Кто чинить потом будет? Вы своими побрякушками никому не нужными?

– А отчего это они не нужны? – завелась Шурочка. – Я на эти побрякушки заработала своим трудом. Имею право купить их себе для радости!

– Имеешь, конечно, право! Только вот человек и животное должны тебя встречать в ночи.

До самого дома Шурочка и Глеб ругались.

Егор остановился, они спустились с повозки, пошли домой.

Настя взяла Егора за руку. Он прошептал вдруг:

– Ну хоть поцелуй, что ли!

– Не-а, – ответила Настя. – Дома. А то начнётся опять что-нибудь.

Дома Егор обнял Настю и сказал ей:

– Знаешь, я ведь догадался, что ты не просто так выбежала из автобуса. Неужели Тамару встретила?

– Её, – кивнула Настя. – Не ошиблась я…

– Ох, горе ты моё несчастное, – вздохнул Егор. – Растерялись твои дети, а собраться не могут. И куда же она пошла?

– Не знаю, – Настя всхлипывала. – Автобус остановился, я выбежала, но было уже слишком поздно. Улиц много. Я не знаю, как её найти.

– Если увидела однажды, встретишь и во второй раз. А теперь давай поспим немного. До первых петухов хотя бы. А то я утомился что-то…

Настя приготовила постель. Положила голову на грудь Егору.

Как хорошо было ей теперь! Счастье своими ласковыми руками обнимало влюблённых.

– Настя, – прошептал Егор, – как хорошо, что Зорька тогда нашла тебя. Я ей копыта готов целовать. Ведь о счастье таком и не мечтал последние годы. А оно мне попалось на пути, а теперь дышит мне в грудь.

Настя уже засыпала. А Егор всё говорил, как ему повезло с любимой женщиной.

Утром к Егору нагрянули гости – проверка документов из города.

– Так-так, Ирина Михайловна Ермакова… Бывший работник