Маргарита Разенкова - Девочка по имени Зверёк

– Я хотел бы отправиться в путешествие.

– Это значит, ты уедешь из Рима? – Ее голос остался медлителен и апатичен и не выказал удивления.

– Да, мама.

– Ладно, – ответила она совершенно спокойно и вдруг улыбнулась, но не ему, а чему-то в себе, по-детски безмятежно.

«Вот и хорошо! – с облегчением, хотя и не без некоторого внутреннего сыновнего упрека за эту неожиданную безучастность, решил Марк. – По крайней мере, она не станет хлопотать обо мне! Скажет ли она Луцию? Раньше бы не сказала, предоставила бы мне, теперь – скажет. А надо бы мне самому. Но… Как выйдет – так выйдет!»

– А что это за булочки? – спросил он, когда мать уже встала, чтобы уйти.

– А, эти? – Она равнодушно обернулась. – Кажется, какая-то женщина принесла. Не помню, как назвалась: то ли Элия, то ли Юния…

– Юлия? – воскликнул Марк.

– Кажется… Да, может быть.

Эта новость отчего-то обрадовала Марка, и он сразу решил проведать Юлию. «В конце концов, я должен заплатить за это угощение!» – оправдывал он себя, хотя точно знал, что деньги она не возьмет и пойдет он к ней не за этим.

Теперь надо было навестить Медею.

Сестра, поджав ноги на постели, занималась рукоделием – разбирала пряжу.

– Марк! – Она протянула ему навстречу обе руки, как в детстве.

Он уселся рядом с постелью на полу, ткнувшись головой в ее коленку, теплую даже через суровую шерстяную ткань столы (Медея давно уже не носила детской туники, в один прекрасный день решительно и никого не спрашивая сменив ее на столу – взрослое платье).

– Ма-а-арк, – ласково протянула она и тут же требовательно спросила: – Ты принес мне новое стихотворение?

– Нет. Я решил больше не писать.

Ее совершенно не удивило это известие, будто она ждала его.

– Пусть так. Но последнее должно быть для меня – сейчас же сочини!

– Мне не… ну хорошо, хорошо. М-м… Быть может это:

Медея спит, во сне вздыхая тихо, чуть обиженно, А за окном уже проснулся бор, И ветер час назад буянил, а теперь пристыженно Ведет с листвою тихий разговор.

– Славно! Славно! – Она захлопала в ладоши. – Необычно и славно! – И, наклонившись, потерлась щекой о его макушку – привычный жест детства.

– Ты слишком любишь меня, чтобы критиковать, – с нежностью заметил он, вздохнул и снова начал несмело: – Медея…

– Да?

– Я должен сказать тебе кое-что важное.

– Сначала я расскажу тебе свой сон!

Своими снами они делились в семье только друг с другом.

– Может, сначала – моя новость?

– Нет, сначала – мой сон, это важно! – Медея смотрела строгим взрослым взглядом, в самой глубине которого таилось нечто очень серьезное.

Марк послушно кивнул.

– Так вот.

Она принялась рассказывать: что-то о море, о большом летучем корабле, о чайках и дельфинах – удивительно красиво и необыкновенно поэтично. Но Марк все не понимал, что там, в этом ее сне? «Она сама могла бы писать стихи, – подумал он, – надо сказать ей об этом».

– Что ты думаешь о моем сне? – строго спросила Медея, закончив.

– Не знаю. Но это было невероятно красиво! Настоящая поэзия!

– Это вовсе не поэзия, – еще строже проговорила она. – И это все – о тебе!

Спрашивать: «Откуда ты знаешь?» или «С чего ты это взяла?» – не имело никакого смысла. Медея часто видела вещие сны. Как и Марк. Он был уверен: «У нас с ней один отец!»

– Что тебе сказал этот сон? – только и спросил он.

– Тебе предстоит большое путешествие! – Глаза Медеи смотрели будто из потусторонности. – Очень большое. И очень для тебя важное.

Марк вздохнул и перебрался повыше – к ногам сестры, на постель, и положил голову ей на колени. Он молчал: что тут скажешь?!

– Поезжай, Марк, – голос Медеи стал низким и мерцающим, как у весталки, – ты многое увидишь и многому научишься, встретишь интересных людей, узнаешь себя. А потом вернешься и будешь счастлив здесь, в Риме. Поезжай.

– А ты?

Она вдруг засмеялась – светло и мелодично:

– Я? Меня нет – я дельфин! Сакральный дельфин Аполлона!

Он кивнул:

– Я понял тебя, Медея. Но я должен привыкнуть к мысли о путешествии. И поговорить с одним человеком.

Медея уже не слушала его и занималась своей пряжей. На всякий случай он добавил, уже в дверях:

– Я попрошу Га я заглядывать к тебе…

Она не смотрела на него.

Решив поскорее воспользоваться приглашением Публия Сципиона, Марк отправился к нему в самый ранний час, ранний даже для Форума, резонно рассчитывая застать цензора дома.

Степенный слуга открыл дверь, впуская гостя, и Марк вступил в атриум Сципиона как в святилище. Цензор, хвала богам, еще никуда не ушел и сам вышел ему навстречу в ослепительно-белой, безупречнейшей тоге с пурпурной каймой, подтянутый по-военному и чисто выбритый, несмотря на раннее утро. Чисто бриться (ежедневно!) он начал в Риме первым, и этой его привычке последние несколько лет с большой охотой следовал весь аристократический Рим.

– Приветствую великого цензора.

– Доброе утро, дружок. Давай обойдемся без велеречий. – Его глаза добро улыбались. – Хорошо, что ты пришел рано и не откладываешь дела в долгий ящик. Ты запасся новыми вопросами?

– Я пришел за советом и с одним вопросом.

– Говори.

– Я размышлял после вчерашнего разговора. Хочу принять решение: будет ли полезным для меня, если я отправлюсь в путешествие? – Сердце застучало сильнее.

Неожиданно Сципион положил руку на его плечо. Это не был жест снисходительности или неодобрения – это была поддержка и щедро даруемая сила. Сила духа, сила убеждений, ясность видения цели, уверенность в достижимости намеченного! Марк почувствовал это несомненно!

– Путешествие – один из надежных способов получить образование. Это удачная мысль. Я одобряю ее. Я сам всегда любил путешествовать. Вот и сейчас, кстати, кое-что планирую: после окончания срока моей цензуры Сенат предлагает мне отправиться с посольством на Восток. Надеюсь, это будет предприятие не только полезное Риму, но и приятное для моих друзей и меня самого. Так что, если твой усыновитель не будет возражать, думаю, путешествие – это лучшее, чем ты можешь сейчас заняться. Отправляйся за знаниями, за книгами, за впечатлениями и не забывай про чувства!

– Про чувства?!

– Да-да! Ты ведь так молод! Не испытав своих чувств, как ты получишь опыт жизни, как познаешь себя? Желаю тебе не только знаний, но и любви. Итак, отправляйся за опытом, Марк! Это совет. А в чем твой вопрос?

– Ты сказал за столом обо мне: «уста ребенка…» Я столь неразвит? – со смущением спросил Марк.

– Нет, Марк, вовсе не это я имел ввиду: душа-дитя! Всё впереди. У тебя все получится. Последний совет: общайся с теми, с кем соединяет тебя истинная дружба, то есть единство устремлений и схожесть жизненных принципов. Это превыше кровного родства. Это – родство духовное. И книги: читай больше. К примеру, работы Сульпиция Галла об астрономии. Пифея, современника Аристотеля, – об иных землях. Может быть, Пифей и не во всем правдоподобен, зато описанные им земли хочется увидеть своими глазами. Да и самого Аристотеля почитай. И конечно – Ксенофонта и Платона. Попробуй исследовать поглубже труды Пифагора. Ну и хватит для начала. А чтобы не искать далеко – возьми всё в моей библиотеке. Мой слуга проводит тебя. А мне пора, я оставляю тебя.

И уходя, добавил напоследок:

– Хорошо, что ты зашел. Я рад был тебя повидать.

«В том, как разрешились мои затруднения с домашними, как легко нашлось для меня „убежище“ на несколько дней – я увидел прямое вмешательство Фортуны. И вмешательство самое благоприятное!

Я благодарен Фортуне и… Юноне – за Юлию!»

К Юлии Марк заявился со всеми свитками и книгами, которые выбрал в библиотеке Публия Сципиона. Сказать, что Юлия была удивлена – значит, промолчать. Сначала она выронила стопку деревянных мисок, что держала в руках, и когда они с грохотом покатились по полу, отступила и от мисок, и от Марка на несколько шагов в глубину комнаты.

– Я без приглашения и, скорее всего, не вовремя. Так что ты смело можешь гнать меня прочь, – предложил Марк.

Она замотала головой: «Нет-нет!»

– Можно пройти?

Она онемело закивала, во все глаза с радостным изумлением разглядывая своего неожиданного гостя. Ее уши принялись наливаться ягодным румянцем. Марк по-хозяйски прошел к постели и разложил принесенное на покрывале, оглядывая свои «сокровища» со сладостным предвкушением скряги, готовящегося пересчитать груду звонких монет. Потом оглянулся на хозяйку:

– Я поживу у тебя? Не волнуйся, у меня есть деньги – я заплачу за кров и беспокойство. А если ты сможешь мне готовить и стирать, чтобы я вообще не выходил из дома, это будет и вовсе замечательно!

Юлия, затаив дыхание, не отрывала от него сияющих глаз и молчала, так что ему пришлось продолжить:

– Ты прислала мне угощение, и я подумал, что ты не будешь против моего визита. Впрочем, повторю, ты вправе выпроводить меня и…