Император Александр III - Владимир Петрович Мещерский

в свои летописи имена великих монархов, мудрых правителей, законодателей, славных полководцев, но давно уже в истории мира пропал след чисто библейской личности монарха огромного народа, какого жизнь и царствование слились в одно смиренное служение Богу – как правде, а народу – как любви, и которого плодотворящая сила росла по мере того, как умножалось его смирение и его «я» сливалось с царственным долгом.

* * *

Несмотря на то, что почивший Государь по рождению Своему не был, казалось, предназначен к Престолу, будучи вторым Сыном Императора Александра Николаевича, но Провидение с самых ранних Его лет, как будто в предвидении Его грядущей в дали судьбы, обставило Его воспитание и развитие столь богатыми духовными силами, что можно без преувеличения сказать, обнимая памятью весь период Его жизни до вступления на престол, что редко монарху выпадала на долю такая богатая помощью, подготовительная к Самодержавному престолу школа, какая дарована она была почившему Государю, причем следует сказать, что редко кто к этой школе относился с такою строгою и великою добросовестностью, как именно Он.

Воспитание Его имело характер двойной школы. Одна была, так сказать, официальною, с главным воспитателем, с помощником его, с учителями и уроками; другая была, если можно так выразиться, домашняя, внутренняя, или духовная.

Неизвестный художник. Портрет Н. В. Зиновьева. 1829

Главных воспитателей у Него было два: в раннем детстве генерал-адъютант Н.В. Зиновьев, а затем до конца его воспитания это дело вел генерал-адъютант граф Б.А. Перовский. Про Н.В. Зиновьева была одна молва: это был честнейший и благороднейший человек, старого лучшего закала русский вельможа, с золотым сердцем и с честною душою… От этой души детская природа Воспитанника восприняла только хорошее, и, благодаря ей, духовная атмосфера периода детства Александра Александровича была простая, задушевная, честная и русская.

В 1860 году должность главного воспитателя Государевых Детей Александра и Владимира Александровичей принял на себя, тогда еще свиты, молодой генерал граф Борис Алексеевич Перовский. Это был выдающийся по благородству и теплоте своих чувств человек и Царский слуга; в нем горела и кипела честная и чисто русская кровь, и, приняв от Государя дело воспитания Его Детей, он вложил в него всю свою душу, с точным пониманием того главного, что было нужно.

Б. А. Перовский

Это главное он свято соблюдал. Чистая духовная атмосфера для роста Великого Князя стала как будто шире; она стала живою в смысле общения со всеми вопросами жизни, не утратив своей прежней простоты; изгнаны были только ложь и лесть. В этой атмосфере воспитатель пришелся по душе своему Воспитаннику, и, испытывая влияние честного и горячо отозвавшегося на все доброе человека, Великий князь им был застрахован от тех влияний, которые в придворной жизни обманывают ум, размягчают совесть, ослабляя чувство долга и приучая ее к какой-то искусственной снисходительности к себе… Граф Перовский обходился со своим Питомцем, как садовник с любимым своим цветком; он лелеял Его ум и сердце, он следил с любовью за Его ростом, и не было в Юноше ни сорной травки, ни пылинки… Личность Его развилась на чистом воздухе и в той именно атмосфере, которая соответствовала Его природе. И в этом смысле велика и светла заслуга графа Перовского перед Россией; начавши воспитывать в Александре Александровиче только Брата будущего Государя, он затем, когда было угодно Богу, продолжал в нем воспитывать Наследника Престола, и в первый, и в одиннадцатый час с той же любовью, с той же, можно сказать, страстностью к высокой цели, сберег в Нем все Ему данные Богом душевные сокровища и от всякого зла оберег настолько прочно, что душа его Питомца уже после воспитания была недоступна в течение всей жизни какому-нибудь дурному влиянию.

А. Колуччи. Портрет графа Строганова. Ок. 1845

Но Великий Князь Александр Александрович рядом с этим получал и другое воспитание. Оно продолжалось до 18-летнего возраста. Воспитание это Он получил от дружбы со Своим Старшим Братом Николаем Александровичем, продолжавшейся до Его кончины, в 1865 году. Эта дружба и это воспитательное ее значение для будущего Государя имело таинственный смысл Богом избранного пути. Цесаревич Николай Александрович воспитывался отдельно от братьев графом Сергеем Григорьевичем Строгановым. Воспитание это, в руках столь многосторонне авторитетного человека, происходило с соблюдением, так сказать, всех только возможных наилучших условий, а так как Воспитанник гр. Строганова был даровит, любознателен и прилежен, то на такой благодатной почве воспитание Цесаревича принесло обильные плоды.

И вот плодами этого воспитания Воспитанника гр. Строганова – преимущественно умственного и государственного – посредством дружбы Цесаревича с Братом, последний мог пользоваться на полном просторе и действительно пользовался ими. Дружба этих двух Царственных Братьев имела свой особенный характер, а именно – воспитательный для Каждого из Них; она заключалась в обмене, так сказать, влияний: Старший Брат делился с Младшим плодами Своего научного и государственного воспитания, а Молодой Брат, как это сам говорил покойный Цесаревич, обмениваясь с Ним Своими впечатлениями, чувствами и мыслями, имел на Него благодетельное влияние Своею искреннею и честною натурою. Вне уроков Они всегда были вместе и жили одною жизнью. Жизнь внешняя, жизнь государственная тогда, в первых шестидесятых годах, кипела, так сказать, на всех парах новизной и прогрессом; все отголоски этой жизни не могли не проходить в воспитательных комнатах Государевых Сыновей, и вот тут эта дружба двух Братьев, благодаря которой так часто и постоянно Они сходились для обмена мыслей, имела особенное значение. С одной стороны, путем дружеской беседы Старшего Брата с Младшим – последний узнавал многое лучше и яснее, чем на любой лекции, а другой стороны, здравый и спокойный ум Младшего Брата влиял на более впечатлительный ум Старшего Брата отрезвляюще, и в Их духовный мир воззрений на жизнь влияния новой эпохи входили на столько, на сколько они воспринимались обоими вместе, после взаимной, так сказать, проверки. В этом отношении один эпизод в 1864 году весьма интересен. Граф Строганов пожелал познакомить своего Воспитанника с конституционным правлением сравнительно с русским так, чтобы о том и о другом Он мог составить Себе сознательное понятие, и для этого одному профессору поручил сперва прочесть лекцию о конституционном правлении, без всякой критики, а затем другому было поручено изложить сущность Самодержавного правления. Цесаревич не замедлил поделиться впечатлениями со своим Братом; оказалось, что первая лекция Его увлекла до известной степени красотою его изложения; несколько дней Он находился под