Распознавания - Уильям Гэддис
Весна наставала всюду, как впервые.
И впервые было найдено цивилизованное применение для пирамиды Хеопса в Египте, где местный уроженец успешно бросился со склона из двухтонных блоков. В Южной Америке, с семнадцатью погибшими и 4990 нуждающихся в медицинском уходе после празднеств перед Великим постом в Рио-де-Жанейро, к сравнительно мирному завершению продвигалась Страстная неделя. По сообщениям, на столицу Колумбии вышли маршем из своей колонии в Рио-Агуа-де-Диос триста прокаженных. Девять паломников затоптаны насмерть и двадцать пять пострадали во время давки в воротах святилища Чалмы в Мексике. Баптистский священник в Рокки-Маунте, штат Северная Каролина, сжег два экземпляра новой редакции Библии, потому что в ней слово «девушка» заменили на «девственница», а лютеранский священник сказал, что неправы все: должно быть «дева». В Чикаго каждые 12,5 минуты происходило преступление. В городке близ Гановера, Германия, взорвались куры (они наелись карбида, который в ходе учений потеряли британские войска, и выпили воды). Кувейтский шейх попросил не демонстрировать в его владениях плакаты с Венерой Милосской, не стесняясь ее нагого бюста, а потому что по закону ислама воров наказывают, отрубая руку. В Японию по воздуху прибыла правая рука святого Франциска Ксаверия. В Москве «Правда» вопрошала, Куда пропал Ноев ковчег?
В столице Венгрии, в газете «Эсти Будапешт» сетовали, что в государственных школах детей не учат читать и писать — болезненное признание в свете успехов прогрессивного образования ее самого грозного политического противника, так далеко, в Новом Свете, где тот доблестный юный патриот в профессионально-технической старшей школе для мальчиков округа Эссекс в Ньюарке, штат Нью-Джерси, воспарил к новым высотам воодушевления после просьбы написать национальный гимн его страны… «Знаме, усыпаное звездыми».
Ооо скажи вишь ты впервых сонца лущах,
Што среть битвы мы шли на ветчерне зарнится?
В синем сросыпю звест паласатый наш флак
Краснабельным агнем с барикат внофь явица.
Ночщу сполох рокет нанево брасал свет
Это падлы врагам был наш горный атвет.
Ни у желе, скожи, он типерь на фсегда
Где свабодных об лед и где храбыстра нах{551}.
В коридоре перед частной палатой в будапештской больнице З— — разговаривали два врача.
— Napok ota nem aludt.
— Hetek ota[407].
— «Секонал», «Люминал», «Сомнадекс», mindenr megprobâltunk. Még amerikai szereket kényszerüsegükben[408].
— И ты все еще не спишь? спросил человек в тренчкоте, внутри.
— Нет.
— Речь ясная, может, слабая, но ясная. Он стоял, сцепив сзади пухлые руки, глядя в окно, спиной к фигуре на койке. Когда он обернулся, круглый взмах полы тренчкота неровно нарушился впереди из-за веса пистолета в кармане. — И глаза ясные, продолжил он, — может, слабые, но ясные.
— Да, глаза, голос… мой разум ясен, все ясно, но если я, не могу уснуть? Все ясно, разум никогда не был яснее, слышишь? Мой разум никогда не работал быстрее или… или яснее, но это… это… без сна, мысли, мысли, но все это… без сна?
— Говорят, это не может продлиться долго, сказал человек в тренчкоте и чуть пожал плечами. Уголки его губ подергивались, но в остальном выражение лица нисколько не менялось.
На койке не было подушки, и голова лежала горизонтально, подбородок выставлен вверх, черты профиля — резкие и жесткие. Руки лежали на одеяле порознь.
— Nincsen ока…[409] донеслись слова одного врача.
— Да, причины нет, это беспричинно, что… причины нет, нет! им палил он, задыхаясь, все еще не сводя водянисто-голубых глаз с белого потолка, пока на виске проявилась пульсированием вена. — Кто-то рассмеялся, выдохнул он немного погодя, — габсбургская челюсть, да! Мы там сделали свое дело, ты его сделал, сделал же? Ты встретил Мартина, в Риме?
— На улице «среди бела дня». Секундная работа, человек в тренчкоте снова пожал плечами, выравнивая круг полы, когда приподнял вес в кармане, приблизившись к койке. — Какое у тебя свободное кольцо на пальце, сказал он. — Ты его потеряешь.
— Не… трогай меня, не… будь так близко!
Он смотрел еще мгновение на лицо почти полное перед ним — сила ушла из профиля, иссякла через узкий подбородок. Потом вернулся к окну, бормоча, — Красивая штучка, кольцо, золото. И твой фамильный герб, в Америке?
— Мой фамильный герб в Америке… хаххгх, мой фамильный герб, а? А, мой дорогой друг? Помнишь? помнишь, как сказал «Слава Богу, было золото для подделки»?
— Не надо так смеяться, сказал человек у окна.
— А? а? мой фамильный герб в Америке, a? Aecas рагепешп pejor avis tulit nos nequiores…[410] a? Мы не можем застраховаться против внутреннего порока. Нет, проклятье, но в этот раз я получу свое. Видишь? Видишь, как ясен… как ясен мой разум? Но все еще без причины… без причины, он не может… т… Он силился поднять голову; потом закричал, оцепенев от ужаса, схватившись за аккуратно сложенное у подбородка одеяло. — Вот! вот! забирай… Его голос резко вернул царственный контроль, но говорил он два слова за одно, — Забери-это… забери-это…
Человек в тренчкоте стоял над ним. — Но… что? Он видел только тонкий завиток волоса на белой ткани, подтянутой дрожащей к подбородку, и праздно потянулся его снять.
— Да да это, забери это забери это…
Другой рукой человек в тренчкоте дал знак фигурам в дверях, где врач сказал священнику, который только что вошел, — Nincscn oka nem aludni…[411]
— Что это, что это за запах, масло? масло? что это, где?
— Конечно, было непросто, но мы договорились, чтобы к тебе пришел священник.
— Да, да здесь, он здесь, да но без причины, это не может… нет! нет!
— Nézzen га, nézzen a szemérc…[412]
— …indulgeat ribî Dominus…[413]
— Ты помнишь? Aut castus… Мартин? Мартин? проклятье, будь ты проклят, ты помнишь! Aur cascus sit aut… aut… да, sit aut pereat, видишь? как ясен мой разум? Aut castus… видишь?[414]
— Nincsen oka, nincsen oka, nincsen oka…
— …deliquisti per oculos…[415]
— Мартин! Мартин! Проклятье! Будь ты проклят! Видишь, как ясен… ты помнишь? Либо будь целомудренным, aut… aut pereat, ты видишь?
— Quidquid deliquisti per manus…[416]
— …et pereat![417] ты видишь?
На плетеной веранде Фуллер выпустил в восходящее солнце медленное облако сигарного дыма. Из этого бунгало на самом краю того, что недавно стало Пилотным проектом, он видел и восход, и закат, и оба приветствовал в этой самой
