Ушедшие в никуда - Марина Лазарева

взор. За эти годы он еще больше возмужал и загрубел, но все еще оставался строен. Годы зрелости и многочисленные походы придали его взгляду некую диковатость, но по голубым глазам и густым бровям она видела в нем все того же мальчика, за которого в годы отрочества его мудро правила молодой Русью. Теперь его лицо поросло длинными усами и редкой бородкой, на сбритой наголо голове в знак благородства красовался единственный клок волос, а в ухе – большая серьга.

Святослав сел рядом с матерью. Он был задумчив. Машинально взял было в руки Библию, но, бездумно перелистав страницы, отложил.

Видела Ольга: что-то волновало молодого князя. Пришел он к ней повести разговор о делах державных, но не столь за советом, сколь в молви с матерью истину для себя разуметь, правильно угадать пути мыслей своих. Святослав с юных лет чувствовал поддержку матери. Мудростью ее ни один поход выправил. Полагался на ум ее, все еще светлый и острый.

Состарившаяся княгиня хоть и удалилась от дел державных, но все же знала обо всем, что творилось на Руси, кто в другах у нее ходил, кто в недругах. Все походы Святославовы в думах с ним проходила. Мудростью своей предрекала исходы битв. А потому наперед знала – козары волновали сейчас сердце молодого князя, их земли, опутанные паутиной торговых дорог, что стекались туда со всего света. И в середине той паутины – огромный ненасытный паук – Хазарский каганат! Это он высасывал с иноземных торговцев, попавших в нити тех тенет, непомерные пошлины с товаров. Это его лапы были на горле соседей, связанных едиными путами. Это он взимал дань с вятичей. Многие славянские племена отошли Руси, а вятичи все еще ходили под козарами.

Чего таить, многие мечтали раздавить этого ядовитого паука, но кто-то был слаб, кто-то вынашивал иные планы, в коих главным мечом была хитрость, и лишь молодая Русь, окрепшая, умудренная примерами прежних князей, чувствовала свою силу, осознавала свое право и необходимость сбросить того ненасытного паука с его насиженной паутины.

– Думаю, матушка, поход затеять на Оку, – наконец заговорил князь. Он встал и беспокойно заходил по комнате. – Довольно росичам гнуть спину перед козарами! Довольно! Вижу земли их росскими. А если под нашим бдением будут пути торговые, то силу свою козары потеряют, ибо потеряют и пошлины, коими обременяют торговцев. А без пошлин и даней, кто они? Сам хочу быть хозяином тех земель. Решил я, матушка: иду на козар! Но это пока думки мои.

Да, это пока были лишь думки Святослава. А в думках тех надлежало ему наведаться к соседям-торкам[40]. С ними Святослав водил нужную ему дружбу. Кочевники, они пасли на своих бескрайних землях несметные табуны лошадей и верблюдов, бесчисленные стада овец. Они были богаты. Но дружба с этим нечистоплотным, примитивным и бесстыдным народом была для Святослава необходимым бременем.

Нужно было ему сейчас, прежде чем пойдет он на Оку, смолвиться с ябгу[41] Кандихом. Смолвиться так, чтобы и выгоду свою соблюсти, удерживая торков на своей стороне, и чтоб планов своих ненароком не выдать кочевникам. Многого не ждал от торков Святослав. Всего лишь хотел, чтобы многочисленные конники торков подмогой русским ратникам были.

И дома, в Киеве, невпроворот дел у князя. Надлежало еще построить новые ладьи, к тем, что уже имелись, дружину пополнить верными ратниками, да чтоб не подвели в бравом деле. Долгий поход предстоял Святославу, трудный!

Княгиня с безмолвным одобрением смотрела на сына. Возмужавший русский князь, желающий Державе процветания и могущества. Спокойна княгиня Ольга за Русь. Болит сердце лишь за сына, уж очень неуемен норов его – буйну головушку в походах не бережет. Но он – русский князь! А дело державное первее материнской заботы!

В памяти Ольги вновь возник образ супруга ее – князя Игоря. Без малого два десятка лет вдовствовала княгиня, а душа ее нет-нет да и возвращалась к тем далеким дням, когда княжил Русью Игорь Рюрикович. В те времена не погасли еще лучи славы Олеговой. И ждали соплеменники от князя ярких побед, прославляющих Русь подвигов. Но ратные походы Игоря не сделали княжескую казну полнее, ратников богаче. Нескрываемо завидовали они дружинникам Свенельда, что те имели одежду достойную и оружие. Подвигами знатными не прославил Игорь Русь. Появились у границ ее кочевники печенеги, и впервые росичи восстали против своего князя. Вспомнился Ольге последний поход Игоря на Царьград и договор вспомнился, в продолжение Олегова, писанный. Многие слова того договора помнятся ей и по сей день, но эти, что впервые восславили землю Русскую, повелев каждому иноземцу с почтением в писаниях своих величать Русь с заглавной буквы, эти слова Ольга, словно молитву, часто рекла в мыслях: «Мы, посланные от Игоря, Великого Князя Русского, от всякого Княжения, от всех людей Русския земли, обновить ветхий мир с Великими Царями Греческими…»

Нахлынули на душу старой княгини былые воспоминания, подернулось дымкой печали сердце ее. Давно спит во сырой земле Игорь, но семя его взросло, и молодая поросль княжья, внуки Ольгины, торопят время взрослости своей. Как ни стремится память в прошлое, а печься надлежит о будущем. Два княжича – сыны Святославовы – будущая надежда Руси. Им править после отца своего. Давно уготован старшему, незлобивому и неподозрительному Ярополку Киев, а Олегу – земля древлянская. Придет срок, и станут княжить они. Но есть еще младший Володимир, внебрачно рожденный от ключницы Ольгиной Малуши. Не раз приезжал к княгине дядька его Добрыня, что сидел наместником в Новогороде. Приезжал, дабы испросить дозволения поставить Володимира князем Новгородским. Знал Добрыня, проще договориться с княгиней, чем со Святославом, а уж она мудростью своей найдет ключи к благоволению князя.

– Сядь, Святославушка, в ногах правды нет, – попросила князя мать, – не устал шагами палаты мерить? Поговорить с тобой хочу. Недолго мне осталось мир этот собой обременять. Другим пора место под солнце уступить.

– Не говори так, матушка, живи, – усаживаясь на полу перед матерью, заглядывал ей в глаза Святослав.

– Это уж, сколько Господь отпишет. Только пока жива, хочу заручиться словом твоим и умереть со спокойной душою. – Она испытующе посмотрела на сына.

– Матушка, твое слово закон для меня. – Святослав смотрел на Ольгу с нескрываемой теплотой.