Иван Фирсов - Головнин. Дважды плененный

В Ревель прибыл адмирал Макаров, спешно готовить эскадру к переходу в Кронштадт. Командир порта контр-адмирал Спиридов получил приказание: «В течение апреля соорудить на острове Карлус батарею. Цитадель и все береговые укрепления привести в состояние отражать всякие могущие случиться на тамошний порт покушения…»

А Нельсон на пути к Ревельскому рейду, зная о воцарении Александра I, отправил письмо графу Палену: «Мое присутствие в Финском заливе будет большой помощью тем английским коммерческим судам, которые провели эту зиму в России. Лучше всего я могу доказать свои добрые намерения приходом моим в Ревель или Кронштадт. Если император найдет это более всего удобным».

Привык входивший в зенит славы Нельсон к подобным издевкам. Бесцеремонно обращался и с князьями на Ямайке, и с королем Сардинии…

У генерала Палена все же взыграло чувство чести, хотя на троне и воцарился друг Англии. «Император считает ваш поступок совершенно не совместимым с желанием Британского кабинета восстановить дружеские отношения между обоими монархами. Его величеством приказано объявить вам, милорд, что единственную гарантию, которую его величество примет от вас — это немедленное удаление вверенного вам флота, и никакие переговоры не могут быть начаты раньше, чем какая-либо морская сила будет находиться в виду русских укреплений».

Ответ императора Нельсон читал с кислой физиономией на внешнем рейде Ревеля. Бухта была пуста. Русская эскадра ушла вовремя. Теперь в Кронштадте соединился весь Балтийский флот. Терялся весь смысл рейда к берегам России, но свою репутацию в глазах царя надо было как-то сохранить. «Будьте любезны доложить его величеству, — скрывая досаду, сообщил Нельсон графу Палену, — что я даже на наружный Ревельский рейд вошел только тогда, когда получил на это разрешение от их превосходительства губернатора и командира порта».

Такие реверансы английский адмирал демонстрировал впервые, а вскоре он и совсем покинул Балтику, так и не испытав соблазна помериться силами с русскими…

Александр I, не теряя времени, переложил руль внешней политики в сторону британских берегов, разворачиваясь кормой к недавней союзнице Франции.

За два месяца до убийства Павла I в Париже взорвалась «адская машина», когда карета с Бонапартом направлялась в оперу, но все обошлось. Узнав о расправе с дружески расположенным к нему русским императором, Наполеон точно определил заказчиков убийства. «Англичане промахнулись по мне в Париже, — воскликнул он, — но они не промахнулись по мне в Петербурге…»

В первый день своего царствования Александр I принял на себя обязательство управлять народом «по законам и по сердцу своей премудрой бабушки». «Его вступление на престол возбудило в русском, преимущественно дворянском, обществе самый шумный восторг, предшествующее царствование для этого общества было строгим великим постом».

Вздохнули облегченно и в Адмиралтейств-коллегии. По сути, здесь верховодил недавно сменивший Кушелева вице-президент адмирал Николай Мордвинов. Довольно независимый в суждениях, он дважды подавал в отставку. Первый раз — не уступив всесильному Григорию Потемкину, повторно, повздорив с Павлом I, но Екатерина и ее сын уважали многоопытного моряка и возвращали его на службу.

Александр I осыпал Мордвинова милостями и неожиданно назначил членом нового Государственного Совета при своей особе.

На одном из первых заседаний Мордвинов всех удивил. Представил императору проект «Трудопоощрительного банка для развития промышленных сил страны и обеспечения производительного труда».

По существу, это был первый шаг на пути преобразований в хозяйстве страны.

Оказывается, много лет на основе своих наблюдений, в период службы в Английском флоте, изучая экономику Англии и других европейских стран, Мордвинов вынашивал планы реформ в экономике и финансах государства. Но адмирал помнил и о нуждах флота. По окончании кампании, среди других дел, он доложил императору:

— Ваше величество, в бытность вашей пресветлой бабушки отправлены были для совершенства в Британию волонтерами наши офицеры. Вернулись они недавно и есть уже добрые всходы.

— Какие же? — несколько меланхолично, скрывая зевоту, спросил Александр.

— Отдельные из них трудятся на пользу флоту. Капитан-лейтенант Лисянский перевел с аглицкого нужное для наших капитанов пособие по морской тактике. Другой, Крузенштерн, представил обстоятельную записку об выгоде нашей торговли с Китаем.

— Сие похвально, усердие их к благу отечества.

— Позволительно, ваше величество, доложить… Александр благосклонно кивнул.

— В традициях наших прежних отправить на выучку в Англию наилучших наших офицеров. По скудности нашей и отсутствию необходимости эскадры наши не плавают дальше Ревеля. А моряку надобно весь свет изведать по многим морям и океанам.

— К чему это?

— Ваше величество, вспомните о наших колониях в Америке, на Великом океане. В Охотске и на Камчатке опытные капитаны потребны. Умельству же моряки набираются лишь на кораблях. У англичан, по справедливости и нужде ихней, флот первейший в Европе. Там учеба знатная.

Александр рассеянно вертел в руках гусиное перо.

— Сие предприятие, видимо, денег стоит, и сколь человек ты думаешь послать?

— Средства казне вернутся с лихвой, ваше величество. Желательно первую партию хотя бы дюжину офицеров направить.

— Хорошо, я согласен, только опиши мне все это подробно и обстоятельно, всего я не упомню…

После окончания кампании Мордвинов добился назначения в Адмиралтейств-коллегию вице-адмирала Макарова. В высшую морскую иерархию попасть было не так просто, часто только по протекции. Иногда практиковали зачисление опытных флагманов, здоровье которых хромало. Мордвинов знал Макарова еще с молодых лет, со времен Чесмы, когда помогал отцу снаряжать в Средиземное море эскадру Спиридова.

— Ты, Михаил Кондратьевич, только что с кораблей, глаз у тебя наметанный. Присмотри из толковых офицеров корабельных дюжину молодцов. Подай мне реестр к Рождеству, кто, откуда, с аттестацией командиров. По весне пошлем их волонтерами в Англию, набираться опыта. У нас, сам видишь, покуда добрая половина кораблей ветхая, дай Бог до Ревеля плавать. А людей учить надобно, школа у британцев отменная, нам с тобой знакомая.

Адмирал Мордвинов как мог радел о пользе для отечества. Он деятельно помогал недавно созданной Российско-Американской компании стоять на ногах, вовлек в число акционеров Александра I, задумал отправить на Камчатку корабли. Правление компании охотно откликнулось, просило помощи у моряков. Россия не располагала торговым флотом, на купеческих судах зачастую плавали случайные, доморощенные мореходы, без должной подготовки.

Рьяным зачинателем дальних плаваний на Камчатку выступил капитан-командор Гаврила Сарычев. Добрый десяток лет провел он в странствиях по Ледовитому и Великому океанам от Колымы до Алеут и Америки. В начале 1802 года докладывал свои соображения Мордвинову:

— Вашему высокопревосходительству известно, что нынче Охотск поступил в ведение нашей Адмиралтейской коллегии в весьма расстроенном положении, новых судов там изготовить невозможно, в Иркутске все втридорога, каждый пуд перевезти, золотым становится.

Мордвинов всегда по достоинству оценивал доклады, подкрепленные расчетами.

— Ты, голубчик, изложи мне все сие подробно, дабы государю было вразумительно.

Спустя две недели Сарычев представил обстоятельный доклад. «Донеся вашему высокопревосходительству о затруднениях и великих издержках предполагаемого в Охотске построения транспортных судов, осмеливаюсь объяснить мнение мое о выгоде отправления морем кругом мыса Доброй Надежды построенных здесь судов или купленных в Англии готовых: 1. сии суда обойдутся в несколько крат дешевле предполагаемых строить в Охотске; 2. что они через один год могут быть уже в сем порту, а те и в три года не придут к окончанию; 3. что на оных можно отправить все нужные для Охотского порта материалы и снаряды с таковой выгодою, что в десять раз дешевле будет строить против доставления берегом».

Читая доклад, Мордвинов радовался уверенности капитан-командора в способности россиян осуществить задуманное.

«С первого виду представиться должны опасности и затруднения в переходе великого пространства морей, по коим россияне в первой еще раз должны совершать плавание, но когда взять к примеру, что в самые непросвещенные времена мореплавания Васко де Гама и его последователи безопасно ходили по сим неизвестным еще тогда морям, то можно ли усумниться плавать по оным ныне, когда навигация доведена до совершенства и когда всем тем морям есть вернейшие карты с полными наставлениями для плавателей.

Я уверен, что многие морские российские офицеры с великою охотою примут на себя управление теми судами, кои отправятся сим путем, и докажут примером, что для них плавание в Ост-Индию не опаснее, как и в Балтике. Для защищения сего транспорта нужно, чтобы одно вооруженное судно прикрывало его от нападения корсаров, или можно отправить оное под защитой Ост-Индских иностранных судов, идущих в Контон».