а испанец еще хуже понимал, что ему отвечал индеец. Таким образом, часто получалось, что в разговоре каждый из них говорил о своих вещах; иногда они были противоположны друг другу; в других случаях они часто говорили о схожих вещах и мало когда о тождественных. В этой, столь великой путанице священник или светский [человек], задававший вопросы, отбирал по своему вкусу и выбору то, что ему казалось наиболее похожим и наиболее близким к тому, о чем он хотел знать, и что, как ему казалось, мог сообщить индеец. И таким путем, давая по своему желанию и воображению толкование [услышанному], они выдавали за подлинные [такие] вещи, о которых индейцам даже не могло присниться, ибо в их подлинных историях нет никакого таинства нашей христианской религии. И хотя нет сомнений, что дьявол, будучи столь тщеславным, всегда пытался быть воспринятым и почитаемым, как бог, не только в ритуалах и церемониях язычества, но также в некоторых обычаях христианской религии, которые (словно опьянение завистника) проникли во многие районы Индий, чтобы этим путем он смог бы удостоиться чести и уважения этих жалких людей. И отсюда [возникли разговоры], что в одном районе существовало устное причастие для очищения от злодеяний; в других – мытье головы у детей [вместо крещения]; в других провинциях – соблюдение жесточайших постов. А в других [существовал обычай] добровольного предания себя смерти во имя их ложной религии, ибо как в Старом Свете верующие христиане предавали себя мучениям во имя католической веры, точно так же в Новом Свете язычники предавали себя смерти во имя злодейского дьявола. Однако разговор о том, что Икона является богом-отцом, а Бакаб – богом-сыном, Эструак – богом святым духом и что Чирипиа является святейшей Девой Марией, а Исчен – благословенной святой Анной и что Бакаб, убитый Эопуком, является нашим господом Христом, распятым Пилатом на кресте, – все это и другие подобные вещи являются изобретениями и выдумками некоторых испанцев, которые полностью неведомы аборигенам. Действительно, всех этих мужчин и женщин аборигены той земли почитали как богов, имена которых были здесь названы, ибо мексиканцы имели богов и богинь, которым они поклонялись, среди которых были крайне непристойные, и индейцы понимали, что они были богами пороков, каким был Тласолтеутл, бог сладострастия, Ометочтли, бог пьянства, Вицилопучтли, бог коварства и убийства. [Бог] Икона был отцом всех их богов: они говорили, что он зачал их с разными женами и сожительницами; они считали его богом отцов семейств. Бакаб был богом детей семейств. Эструак – богом воздуха. Чирипиа была матерью богов и самой землей. Исчен была мачехой своих богов. Тлалок – бог воды. Других богов они почитали, как родоначальников моральной добродетели, каким был Кецалькоатль, фантастический бог, реформатор обычаев. Других [они считали] покровителями человеческой жизни за их возраст (edades). Они имели бесчисленное множество изображений и фигур богов, придуманных для различных служб и различных дел. Многие из них были очень непристойными. Одни из богов были общими [для всех], другие – частными. Были [боги] на один год, ибо каждый год каждый [из индейцев] сменял и обменивал их по своему желанию. А [когда] старые боги отвергались за подлость или потому, что они не принесли пользу, они выбирали новых богов или домашних дьяволов. Других богов они придумали, чтобы руководить и подчинять себе возраст детей, юношей и стариков. Дети могли принимать по наследству или отвергать богов своих родителей, потому что против их воли [боги] не могли царствовать. Старики почитали других, старших [по возрасту] богов и также отвергали их и вместо них создавали по прошествии года или
времени мира, как говорили индейцы, других богов. Таковы были боги, которых имели аборигены Мексики, и Чиапа, и Гуатималы, и Вера-Паса и многие другие индейцы; они верили, что те, которых они избрали, были самыми главными, самыми высокими и суверенными из всех богов. Все боги, которым они поклонялись, когда испанцы пришли в те земли, были рождены, созданы и избраны после последнего периода (edad)
обновления солнца, ибо, согласно утверждению Гомара, каждое
солнце тех [индейцев] содержало восемьсот шестьдесят лет, хотя, согласно счету самих мексиканцев, [период] был гораздо меньше. Такая манера исчислять
солнцами возраст мира являлась общей и была принята в Мексике и в Перу. И, согласно их летосчислению (cuenta), годы последнего
солнца исчисляются, начиная с тысяча сорок третьего года от рождества Христова[11]. В соответствии с этим нет сомнений, что старые боги, которым (в
солнце или [период] времени, предшествовавший последнему) поклонялись аборигены империи Мексики, – я хочу сказать те, кто жил шестьсот или семьсот лет назад (как они сами об этом говорят), – все они утонули в море, а вместо них изобрели многих новых богов. Из этого со всей очевидностью становится видна фальшивость того толкования, согласно которому Икона, Бакаб и Эструак являются отцом и сыном и святым Духом.
Все остальные люди, обитающие в северных частях, которые соответствуют северным районам Старого Света [и] которые являются провинциями огромной Флориды, и на всех островах, не имели ни идолов, ни колдовских богов. Они поклонялись только тому, что Баррон называет природным естеством: стихиям (elementos), морю, озерам, рекам, источникам, горам, диким зверям, змеям, пресмыкающимся и другим вещам подобного свойства – обычай, возникший и происходящий от халдеев и распространившийся среди многих и различных народов. Те [индейцы], которые ели человеческое мясо и занимали всю империю Мексику, и все острова, и значительную часть оконечностей Перу, самым скотским образом сохраняли эту дурную привычку, пока не наступило царствование инков и испанцев». Все это из [рукописи] отца Блас Валера. В другом месте он говорит, что инки поклонялись лишь Солнцу и планетам и что в этом они подражали халдеям.
Глава VII. Они познали бессмертие души и всеобщее воскрешение
Инки-амауты считали, что человек состоит из тела и души и что души были бессмертным духом, а тело было сделано из земли, ибо они видели, как оно превращалось в нее, и называли они его хальпа-камаска, что означает одухотворенная земля. И чтобы отличить от животных (brutos), они называли его руна, что значит человек понимающий, разумный, а животных вообще они называли льама, что значит звери. Они дали им то, что они называют душой растительной и чувствительной, но не разумную душу, ибо они видели, что они [только] растут и чувствуют. Они верили, что после этой существует другая жизнь – со страданиями для плохих и покоем для хороших [людей]. Они делили вселенную на три мира: небо они называли Ханан Пача, что означает высокий
