Распознавания - Уильям Гэддис

— Но у меня кровь.

— Слушай, кто начинает путешествие, не думая о возвращении? Птица билась в аскетичной руке, почти сомкнувшейся на ней. Стивен наблюдал за ней со спокойствием, и только мгновения напора в голосе показывали, как ожесточенные линии вздуваются на руке, за которой наблюдал человек на земле, за рукой, чью форму нарушала только мелькающая остроклювая головка, пока Стивен смотрел сверху на мягкую встопорщенную спинку, и его рука была лишь формой для того, чтобы удерживать птицу. — Если путь поведет обратно в ветер, дующий из пустыни, там Бискра. Или Налут, и там в небе висит полумесяц, все это мое, я помню. Когда происходит то, что не планировал, там, где не планировал этому случиться… с севера Атлас встает из земли, на закате все это напоминает мир после Потопа, потом приходит тьма. И нет горизонта, чтобы отделять огни на горном склоне от низких звезд в небе. Единственный способ отличить, когда перед тобой проходит человек, огни ли ты видишь во тьме, есть этот козий волос свидетельского момента, что это не звезда.

— Пожалуйста… сказал человек на земле, порываясь подняться, но его пригвоздили к птице собственные глаза, — не надо… ты задушишь ее, если будешь сжимать — так туго? И на его глазах ладонь Стивена сомкнулась — не больше, чем чтобы выставить свои жилы, и такой же напряженный шепот,

— Да да но задушить тебя? ласками?{516}

И, когда птица застыла в ладони, Стивен опустил глаза, перед собой, на старика на земле. — О чем? спросил он.

— Но что, что за «чем»…

— Да, ты о чем-то хотел меня спросить? О, помнишь? varé tava soskei me puchelas… дивлюсь я… но нет. Стивен улыбнулся ему.

— Ни о чем, но… ни о чем, понимаешь я здесь кое-что писал но я это оно касается опыта религиозного свойства и молитв, я хотел взять что-нибудь из службы но латынь… конечно я учил латынь, я проходил Вергилия, но на слух, я же не католик, латынь, я хотел что-нибудь, чтобы, как бы закруглить текст? И тот старик, приор? в конце службы? что уго…

— Из службы?

— Но латынь…

— Тот бывший манихей, епископ Иппонийский…

— Да? это он тот старик? приор?

— Есть карандаш? Тогда записывай. Dilige et quod vis fac.

Стивен медленно распрямился над ним, вставая, следя за движением карандаша.

— e.t..qu.o.d..v.i.s.. fac, и что это значит? Я изучал Вергилия но забыл…

— Люби — и делай что хочешь{517}.

— Что?..

Стивен встал, глядя на него сверху вниз.

— Что? это из службы?

Птица была еще теплой в ладони. Он разжал ее, и пичуга шевельнулась у его пальцев, пока он стоял и смотрел сверху вниз.

— Переведу потом. Dilige… Человек на земле приподнялся на локтях.

— Да, дивлюсь я, почему ты задаешь мне вопросы и почему пришел сюда, рассмеялся над ним Стивен, отступая. Он раскрыл ладонь. Птица ударила ее и освободилась. — Слышишь?.. Звенели колокола, далеко внизу. — Прощай.

— Ты уходишь? Человек на земле встал с локтей, уставившись на тонкую полоску крови.

— Да, они ждут, сказал ему Стивен. — Теперь они меня ждут, они… Сейчас, на рассвете, он сам заметил блеск бриллиантов. — Ее сережки, сказал он, — вот для чего бриллианты. Я тебе говорил?

У Стивена перехватило дыхание, пока он смотрел, как пытается подняться фигура на земле. — Да… Его глаза затуманились, глядя сверху на фигуру, стареющую с каждым мгновением взгляда на эту возню — и на руку, где кровь потеряла всю насыщенность. — Прощай, слышишь? колокола, старик звонит мне. Теперь, наконец-то, жить разумно.

— Но…

— Что!

— Ты и я…

— Нет, больше нет никаких ты и я, сказал Стивен, медленно удаляясь вверх по холму, с пустыми руками.

— Но мы… все, что ты сказал, мы… работа, работа, которую ты, здесь вел?..

— Работа поймет свой собственный рассудок, сказал Стивен дальше, и еще дальше, — Слышишь?.. Да, мы будем упрощать. Слышишь?..

— Но…

— Старик — звонит мне.

Человек в ирландском твиде и правда выглядел намного старше, когда поднялся с земли и вернулся в свою комнату за стенами. Он хотел помыться немедленно по возвращении, но вошел, нашарив в кармане клочок бумаги, достал, увидел на нем собственным почерком, Diligc сс quod vis fac, задержался с ним не больше, чем чтобы надписать, «Что знач.?» и еще до завершения своего пребывания в монастыре сочтет бумажку безрадостной диковинкой и бросит ее на пол комнаты (потому что урны там не было).

Окна он оставил открытыми, и, когда вошел и закрыл за собой дверь, на раме одной из картин сидела птица.

Но он остановился сделать паузу для надписи, «Что знач.?» раньше, чем ее увидел, когда она перелетела через всю комнату на другую картину, и, как ни пытался исступленно прогнать ее в другую сторону, к окнам и на улицу, она порхала еще исступленней с картины на картину, и обратно через комнату и обратно, когда романист прошел мимо зеркального себя в обоих направлениях, и в отражении он мог бы заметить лицо человека, который переживает, или скоро переживет, или по самой меньшей мере доблестно не подпускает к себе религиозный опыт.

Aux Clients

Reconnus Malades

L’ARGENT

ne sera pas

Remboursé[380]

Объявления в борделях, Рю-де-Л'Акведук, Оран

В Риме Стэнли в первый же день был облит зеленой краской и сломал палец. Это случилось, когда при посещении базилики Святого Иоанна в Латеране сборище паломников, которых он сопровождал, полиция приняла за демонстрацию скандально известной политической группировки и атаковала с пылом сарацинов, увечивших первых пилигримов, пришедших в Святую землю. Одинокий, уставший раньше, чем начал, растревоженный насилием, уязвлявшийся до глубины души даже такими пустяками, как постоянные встречи с грузной, щелкающей (Следите за Таинством!) толстухой с лакированными ногтями, он, подслушав где-то упоминание о Виа-Фламиниа, вспомнил, что уже подслушивал ее название, когда одиноко рыскал в больничных коридорах, как теперь рыскал в Риме. Он нашел миссис Дей легче, чем сам ожидал. Она немедленно выслала за ним Автомобиль.

Как и прочие монументы античности в Вечном городе, «даймлер» обладал внушительной высотой и передвигался, когда передвигался, со всем возможным в таких вульгарных обстоятельствах, как перемещение, чувством собственного достоинства. Стэнли сел впереди, с шофером; и, хотя они величественно катили мимо улиц и зданий, ради которых он пересек океан, большую часть поездки он глазел через плечо в пустой салон позади и на единственное сиденье. В конце концов миссис Дей может и настаивать, что получила машину прямиком из ватиканского гаража