Песня жаворонка - Уилла Кэсер

не находила себе места. Она отсчитывала ритм до хрипоты. Она даже во сне выслушивала гаммы. Вунш только одной ученице преподавал всерьез, а Тея — двадцати. Чем меньше способностей было у ученицы, тем яростнее подталкивала и понукала ее Тея. С маленькими девочками она всегда была терпелива, но с ученицами старше себя иногда теряла терпение. Однажды она неосторожно нарвалась на выговор со стороны миссис Конюшни Джонсон. Эта дама как-то утром заявилась в дом Кронборгов и провозгласила, что не позволит никакой девице топать ногой на ее дочь Грейс. И добавила, что о дурных манерах Теи в обращении с девочками постарше говорит весь город, и если она не исправит свой характер немедленно, то потеряет всех учениц, кроме начинающих. Тея испугалась. Она решила, что не перенесет позора, если это случится. Кроме того, что скажет отец, ведь он потратил деньги на пристройку? Миссис Джонсон потребовала, чтобы Тея извинилась перед Грейс. Тея согласилась. Миссис Джонсон далее сказала, что поскольку сама брала уроки у лучшего учителя фортепиано в городе Гриннел, штат Айова, то и сама будет решать, какие именно произведения Грейс должна разучивать. Тея с готовностью согласилась и на это, и миссис Джонсон ушелестела прочь — рассказывать соседкам, что Тею Кронборг можно приструнить, если подойти к ней умеючи.

В следующее воскресенье, когда Тея с Рэем поехали кататься в сторону песчаных холмов, она рассказала ему о неприятном разговоре.

— Она тебе просто наврала, Тэ, уж будь уверена, — утешил ее Рэй. — Это неправда, что все ученицы тобой недовольны. Она просто хотела тебя лягнуть. Я говорил с настройщиком пианино, когда он приезжал в последний раз, и он сказал: все, кому он настраивал инструменты, очень хорошо отзываются о твоих уроках. А мне кажется, что ты уж слишком много сил на них тратишь.

— Рэй, но иначе никак нельзя. Они все такие тупые. Ни к чему не стремятся! — раздраженно воскликнула Тея. — Одна Дженни Смайли хоть что-то соображает. Она хорошо читает ноты с листа, и у нее отличные руки. Но ей совершенно плевать на музыку. Никакой гордости.

Рэй покосился на Тею самодовольно и удовлетворенно, но она в это время пристально вглядывалась в мираж, где, как обычно, маячила очередная корова размером с мамонта.

— Ну как, тебе удобней учить в новой комнате? — спросил Рэй.

— Да, нас гораздо реже перебивают. Конечно, если мне вдруг нужно самой позаниматься подольше, Анна обязательно именно в этот вечер решает пораньше лечь спать.

— Я тебе вот что скажу, Тэ, это безобразие, что новая комната не досталась тебе. Я ужасно сердит на падре[67]. Он мог бы и отдать ее тебе. Ты бы ее так красиво обставила.

— Она мне не нужна, честно. Отец предлагал мне ее занять. Но в моей мне нравится больше. Там как-то лучше думается. Кроме того, моя комната на отшибе, я могу читать допоздна, и никто меня за это не ругает.

— Девушкам, которые еще растут, нужно много сна, — мудро заметил Рэй.

Тея беспокойно поерзала на подушках сиденья.

— Еще больше им нужно кое-что другое, — пробормотала она. — О, я забыла. Я хотела тебе показать. Смотри, это пришло на мой день рождения. Правда, очень мило, что он вспомнил?

Она вытащила из кармана открытку, сложенную пополам, и протянула Рэю. На открытке была изображена белая голубка, сидящая на венке из очень голубых незабудок, а под ней золотыми буквами начертано: «С днем рождения». Ниже было приписано: «А. Вунш».

Рэй перевернул открытку, разглядел почтовый штемпель и расхохотался:

— Конкорд, Канзас. Бедняга!

— Почему? Это плохой город?

— Это вообще не город, просто полустанок. Кучка домов посреди кукурузных полей. Того и гляди заблудишься в кукурузе. Там даже салуна нет, чтобы хоть как-то оживить обстановку: виски продают без лицензии в мясной лавке, пиво лежит на льду рядом с печенкой и бифштексом. Я бы там не остался на воскресенье даже за десять долларов.

— Вот горюшко! Как ты думаешь, что он там делает? Может, просто остановился на несколько дней настроить пианино? — с надеждой предположила Тея.

Рэй вернул ей открытку:

— Он не в ту сторону движется. Что его вдруг понесло в прерии? Вокруг Санта-Фе куча отличных городков, где жизнь кипит и где все жители музыкальны. Там он всегда мог бы найти себе работу, хотя бы играть в салуне, если он совсем на мели. Я для себя решил, что жизнь коротка и нечего ее терять в тех краях, где живут методисты и выращивают свиней.

— Надо на обратном пути заехать к миссис Колер и показать ей открытку. Она ужасно по нему скучает.

— Кстати, Тэ, я слыхал, что старуха ходит каждое воскресенье в церковь, чтобы послушать, как ты поешь. Фриц говорит, теперь ему по воскресеньям приходится ждать обеда до двух часов. Церковники вместо того, чтобы на тебя нападать, могли бы поставить тебе это в заслугу.

Тея покачала головой и устало ответила:

— Они всегда будут на меня нападать, точно так же как нападали на Вунша. Если начистоту, то дело не в том, что он пил. Дело в чем-то другом.

— Тэ, тебе надо бы отложить денег, поехать в Чикаго и поучиться там. Потом вернешься, будешь ходить на высоких каблуках и в шляпе с длинным пером, задирать нос, и тогда поставишь их на место. Такие вещи они понимают.

— Я никогда не накоплю денег на Чикаго. Кажется, мама собиралась мне одолжить, но в Небраске сейчас тяжелые времена, и она почти не получает дохода от фермы. Все, что платят арендаторы, уходит на налоги. Давай не будем об этом. Ты обещал рассказать мне про пьесу, которую видел в Денвере.

Любому было бы приятно услышать простой и четкий рассказ Рэя о представлении в оперном театре «Табор Гранд» — «Маленькая босоножка» с Мэгги Митчелл в главной роли. И любому было бы приятно посмотреть на его доброе лицо. Рэй выглядел лучше всего под открытым небом, когда грубые красные руки прятались в перчатках, а тускло-красное лицо, обожженное солнцем и ветром, как-то уместно смотрелось на вольном воздухе в свете дня. И в шляпе он выглядел красивее, чем без: волосы у него были редкие и сухие, почти бесцветные, можно сказать никакие — «чисто солома», как он сам выражался. Глаза на фоне красноватой бронзовой кожи казались бледными и словно выцветшими. Такие глаза часто бывают у мужчин, живущих на солнце и ветру и привыкших целиться взглядом вдаль.

Рэй понимал, что Тее живется однообразно и тяжело и что она скучает по Вуншу. Он знал,