Дельта чувств - Виктор Иванович Миронов

религии. Мог. Ему и не хотелось видеть – оттого, что «видение» – это источник мук. Богомол лучше чувствовал себя во тьме преисподней и удивительно ли это, ведь на свету происходили некие вещи, которые он видеть не желал. Я не утверждаю, что такие причины оказывают такое действие на человека и доводят его до убеждений тупого, глупого и наивного. Нам достаточно, что причины были.

Настало время, и мальчик присел над серебреным котлом перед Подругой Царицы, трудившейся теперь над членами Милька.

– Колос твой просит Подруга Царицы.

Он пробормотал формулу повиновения:

– Вот он.

В душе мальчик думал: «Сейчас начнётся». И душа его была полна гордости, радости и заключительной торжествующей грусти. Тейя Нетери в набедреннике из козьей кожи – прикрывавшем лишь божественный её треугольник – стояла на коленях у раздвинутых колен мальчика и ковшиком тёплой воды омывала пот с его плеч, рук, груди.

– Да, это твои космы, – говорила она, – твоя чёрная шерсть. Я беру это руками, которые научились, мой господин, довольно исправно исполнять должность рабыни мужских тел.

Мильк взглянул на неё.

– Господин! – позвала Тейя.

– Вот я.

«Сейчас начнётся!» – думал он.

Мильк задрожал и так и не переставал дрожать, пока всё не кончилось. В иные мгновения ему приходилось делать над собой большое усилие, чтобы у него не возбудилось желание. Он сказал:

– Подруга Царицы! Каждое твоё касание подобно для меня касанию богини и то, что ты делаешь, приятно. Руки твои гладки. Если господин почувствует их гладкость, кем он окажется перед ними? Самой настоящей Мощью и не успею оглянуться я, как навлеку на себя его благословенье.

– Значит, твой колос опять мудрит! – прикрикнула на него супруга. – Мильк, супруг мой, – говорила супруга тихо низким своим голосом, прижимая поднятые его руки к своей груди, – Время пришло. Эшмун хочет благословить тебя.

– Меня? – переспросил мальчик. – Дуумвир хочет благословить меня, а не Милька?

– Мильк в тебе, – сказала Ханна. – Делай то, что тебе велят, чтобы не вышло ошибки и не случилось несчастья!

– Что прикажет мне моя матушка, благодаря которой я живу, в которой жил в то время, когда находился в утробе?

– Я сама омою твою плоть.

Затем Ханна собственноручно вымыла его члены, взяла благовонное масло, которое пахло лугом и цветами луга, и умастила Мильку сначала голову, а потом вымытые ноги, приговаривая:

– Супруга умащу, умащу я мощь твою, и падёт в ноги народ из бездны лона, народ из бездны!

Юноша продолжал сидеть над котлом в животном голом облачении и покуда он сидел, растопырив руки и ноги, Царица сказала:

– Теперь иди своей дорогой.

И он пошёл с громко стучащим сердцем и с высоко поднятыми глазами. Богомол видел его, когда бог так шагал под сводом храма. Он воздевал руки, целовал кончики своих пальцев и говорил:

– Глядите, Господин!

Под благоговейным взглядом Богомола, подошёл Мильк к пророку отца, приложил рот к кошачьей его шкуре и сказал:

– Это я, отец мой! Дозволено ли рабу твоему, войти к тебе.

До слуха юноши донеслись слова:

– Но кто ты? Ты говоришь о себе «я»! «Я» может сказать всякий. Кто это говорит – вот что важно.

– Я твой сын – Мильк, приближающийся к венцу Солнца.

– Это другое дело, – ответил Батбаал. – И ты скоро войдёшь… Неужели так скоро встретилась тебе «дичь», неужели так быстро оказалось чрево перед стрелой твоей луки?

– Но ты отец, бог мой, послал мне удачу! – ответил Мильк.

– Да, – сказал пророк Эшмуна устами бога, – конечно. И теперь я убедился, в тебе твоя Мощь – Сила Мелькарта, но… Но я не вижу красных косм Солнца! Я не вижу их зрячими своими глазами! А они решают дело. Ты, значит, Мильк!?

– Ты это видишь и спрашиваешь, – ответил юноша. – Так подай мне пурпура.

Кратер повис у него на руках. Мильк взял глиняный этот кувшин с краской, сел на корточки у ног первосвященника Эшмуна. Юноша склонился над ним, с обеих сторон положив руки, предварительно смоченные, на волосы: пурпур потёк с волос обратно в кратер.

– Хорошо! – сказал Батбаал, – Хорошо приготовлено, сын мой! Как я приказал.

Юноша красил волосы, и длилось это долго.

– Есть ли тут полотняная лента, о Эшмун, отец мой? – спросил он, не переставая массировать голову.

– Разумеется, – отвечал Батбаал. – Лёгкое и льняное.

Мильк обматывал голову поданной лентой, он приглаживал её и снова принимался подтягивать свою подвязку. Батбаал поглаживал на себе шкуру и одобрительно кивал головой.

Богомол глядел своими совоподобными глазами вверх, в лицо бога с пурпурными бороздками подтёков краски, и рассматривал его лицо, покуда юноша занимался своей головой. Богомола глаза были нежны и прозрачны, лицо карлика с маленькими впадинами щёк, тщательно выбритыми, было круглым. Его крупная голова, не менее добросовестно выбритой, с коротким носом, у которого крылья ноздрей были широковаты и тонки, причём в одну из них вставлено золотое кольцо. В такой крупной голове, священная одухотворённость и убогая внешность, никак не вязалась. А была в ней, лишь голая обритая внешность и жалко было видеть, как он мял при богах свой пенис и ему вовсе не казалось, что должно быть совестно, когда видят его за таким занятием. Возникшая в нём святость от содеянного, защищала его от чувства неловкости. Во всяком случае, Богомол спокойно продолжал святое занятие в жидкой бороде низа живота, казалось, он вовсе никак не рассуждал.

– Подай мне пить, – сказал карлику юноша.

И тот с торопливой поспешностью подал богу кувшин. Мильк поднёс его к губам и когда оторвался от вина, сказал:

– Поразительно благоухает запах полевых цветов.

– Точно так же, как поля и луга в молодом году, когда Баал благословит женщин цветами во множестве, чтобы усладить наши чувства, – эти слова сказала будущая богиня подземных кладовых – Тейя.

– Тогда всё хорошо, – добавил Богомол, и сам поднёс к своим губам вино, отчего его кадык поднимался и опускался под подбородком.

Затем юноша приказал полить ему воды на руки. Когда же Мильк сделал и это, карлик вытер льняной салфеткой и лицо, и руки, и прочие члены.

Батбаал сказал:

– Да свершится же!

Пророк могуче взбодрённый возложил руки на юношу, чтобы благословить его, слова его были полны всей мощи и всего богатства земли:

– Хвала тебе, возносящийся над горизонтом и обегающий небо. Чуден путь твой и путь этот залог благополучия тех, на чей лик падут твои лучи. Ты юноша Вечно Великий путник бесконечного пространства, над которым нет господина и для которого сотни миллионов лет – одно мгновенье. Ты множишь часы, дни и ночи, сам же ты вечен и