Башмаки на флагах. Том 4. Элеонора Августа фон Эшбахт - Борис Вячеславович Конофальский

нашёл, пока баржи туда подогнали, а там места мало, лишь две к берегу встать могут… Вот так и долго вышло.

Волков молчал. Вот что значит война — всякая ничтожная мелочь, всякое незначительное дело, всё что хорошо придумано, может этак на взмах и перечеркнуть. Хорошо, что Мильке додумался новое место найти, а не стал гонять полупустые баржи. Непросто всё-таки быть генералом. Непросто.

— Хорошо, — наконец говорит генерал, — сколько людей с вами прибыло?

— Девять десятков, — отвечает капитан.

— Фон Реддернауф ушёл гнать врага, а мне нужны дозоры, идите сюда, — он подозвал капитана к карте, стал ему показывать, — вот мы тут, у Мелликона, вот дорога… Надобно мне знать, что творится в округе. Один разъезд пошлёте сюда, на восток, по дороге, один сюда, на запад, и один на юг, правда, туда ушёл ваш майор, но всё равно езжайте, ему там не до дозоров. Вам всё ясно, капитан?

— Ясно, отправлю по двадцать человек в каждый разъезд. Сам поеду на восток.

— Лучше вы езжайте на запад, — настоял генерал.

— Будет исполнено, — отвечал ему кавалерист.

Глава 15

Капитаны принесли сводки потерь по ротам. Это даже слушать было неприятно: полк Брюнхвальда потерял убитыми и ранеными двести человек, включая двенадцать арбалетчиков, к ним ещё три десятка из роты Фильсбибурга. А Роха и Вилли — почти шестьдесят человек. Осталось чуть больше двухсот пятидесяти стрелков. Потери были огромны, учитывая, что теперь пополнять их негде.

— Раненых тут держать нет смысла, — говорил Волков насупившись, глядя на эти страшные цифры. — Отвозите их на берег, пусть Мильке переправляет их на мою землю.

Чуть улучшила настроение весть одного из ротмистров, что пересчитал мёртвых врагов, которых Волков приказал собрать в одном месте. Их оказалось почти три сотни. То есть, люди Брюнхвальда и Рохи с небольшим участием кавалериста Реддернауфа убили больше врагов, чем потеряли сами. Когда Волков заметил это и сказал о том Брюнхвальду, полковник задумался: сидел, щурился, взял ещё раз у кавалера бумагу с докладами, поднося её к самому своему носу. Седеющие волосы прибиты подшлемником, большие уши, доброе лицо простофили, если бы не доспех, так и не подумать, что этот спокойный человек всю свою жизнь воюет. Карл наконец поднимает глаза от бумаги и отвечает генералу коротко:

— Мушкеты, — и добавляет, чуть подумав: — Никакая броня не держит мушкетную пулю. Никакая! Кавалерия их построиться хотела у нас на фланге, так Роха подошёл на сто шагов и смахнул их, как крошки со стола.

Роха кивал, соглашаясь, он уже нашёл себе вина где-то, отпивает из кувшинчика:

— Да… мушкеты… большая сила. Помнишь, в самом начале я тебе говорил, а ты не хотел верить, я сегодня видел, как пуля одному горцу попала в локоть, так его рука оторванная на тряпке повисла. Оторвало её! Орал он, свалился наземь, руку оторванную хватал зачем-то. Кровью истекал подлец! Всё ею вокруг залил. Дружки поволокли его прочь, но думаю, что сдох, еретик.

Старый солдат смеётся, его лицо от пороховой копоти и его чёрная борода почти одного цвета. Только белки глаз, руки, которые в бою были в перчатках, да зубы выделяются. Так чёрен, как будто ему самому пришлось немало сегодня пострелять.

Офицеры рады, что взяли лагерь врага. Хоть и с большими потерями. А тут как раз появляется капитан штаба Дорфус. Он с Мильке организовывал переправу войск, теперь докладывает:

— Последние эскадроны кавалерии выгружаются, уже подана баржа под погрузку ландскнехтов. Думаю, через час все наши силы будут на этом берегу реки.

— Хорошо, — говорит генерал.

Дорфус показывает ему карту и с разрешения генерала разворачивает её перед офицерами.

Все склоняются над ней, а Эрик Георг Дорфус говорит:

— Первый шаг, господа, сделан. Лагерь наш.

— А второй какой? — интересуется Роха.

Штабс-капитан ткнул пальцем в точку на карте:

— Висликофен. Центр кантона; отсюда, если с обозом два дня пути, то без обоза, солдатским шагом, за день управимся. Главный перекрёсток кантона Брегген. До столицы два дня пути; до границ земли в любую сторону — на восток, на запад — два-три дня пути.

— Осада? — сразу помрачнел Брюнхвальд.

— Штурм, — отвечал ему капитан уверенно. — Город откровенно плох. Ров давно осыпался, его нет, стены кривы, стоят едва, подъёмный мост врос в землю.

Капитан, конечно, говорил уверенно, но полковник и майор всё-таки смотрели на генерала.

— Я доверяю капитану, — сказал Волков. — Так что ждём Эберста и Пруффа и выдвигаемся на юг, на Висликофен.

— А что будем делать сейчас? — спросил Роха.

— Вы займётесь моим любимым делом, — Волков засмеялся.

Офицеры смотрели на него, ожидая разъяснений. А он встал и, всё ещё улыбаясь, продолжил:

— Начинайте укреплять лагерь. У нас времени не много, через два, три или четыре дня они очухаются от поражения и попытаются что-нибудь предпринять, а полк Эберста будет здесь не раньше, чем через неделю, так что частокол, ров, рогатки — всё как положено. Старшим назначаю вас, полковник.

Брюнхвальд кивнул. А Роха сразу потерял всё своё хорошее настроение, сидит теперь с кислой миной. Он не любит всего этого, землю копать это не его дело, стрелки — белая кость на войне, они всегда были лентяями. А вот Карл Брюнхвальд уже встал, напялил на голову подшлемник и сказал то, что Волков и хотел услышать:

— Будет исполнено, господин генерал.

У офицеров одни задачи, у генералов другие. Умный генерал, начиная войну, уже думает, как её заканчивать. Волков уже думал.

— Господин Фейлинг, — позвал он оруженосца.

— Да, господин генерал.

— Возьмите с собой господ Румениге и Габелькната и четырёх гвардейцев. Езжайте на пристань и пересчитайте все баржи и лодки, что там найдёте. Заодно посмотрите, где и какие есть склады. Что в них хранится, попробуйте разузнать.

Молодой человек, видно, не очень хорошо понимал, чего желает генерал, и поэтому уточнил:

— И всё это сделать тайно? Чтобы местные не видели?

— Наоборот, друг мой, наоборот, пусть как раз вас видят. Займитесь этим немедля.

— Хорошо, сейчас же займусь, — отвечал оруженосец, всё ещё не понимая сути задания.

А генералу и не нужно было, чтобы он понимал, он уже садился на коня. Максимилиана, как и всех раненых, он уже отправил на свою сторону реки, где тому лекари должны были зашить распоротую болтом щёку, с ним остались лишь господа Хенрик, фон Каренбург и гвардейцы, с ними он и поехал к реке. Посмотреть на выгрузку ландскнехтов и дать распоряжения Мильке.

Капитан Мильке был на берегу. Он, увидав приближающегося генерала, поспешил ему навстречу и сразу докладывал:

— Вся кавалерия