Схватка за Родос - Евгений Викторович Старшов

по совету анатолийского бейлербея и при полном одобрении со стороны Али-бея начали саперные работы. Цель заключалась в следующем: незаметно прорыться под ров и либо, внезапно выйдя на поверхность внутри крепости, захватить ее, либо, по классической схеме, подвести под укрепления хорошую мину. Также как вариант рассматривалась возможность засыпать участок рва и подвести к стенам тараны и буравы, чтобы взять крепость "по старинке".

Меж тем большие пушки продолжали крошить старые стены, а перекидной огонь губил дома жителей. Людей спасало то, что изрядная их часть теперь, по возведении внутренних рва и стены, переселилась в более безопасные районы города-крепости — в оборудованные по приказу великого магистра убежища.

Османы, впрочем, пока что, до получения известий от изменников, считали, что все делают хорошо и правильно. Вот почему обильно угощаемый и одариваемый Али-бей отписал Мехмеду послание, полное похвал в отношении Мизака, и даже за отдельный ценный подарок дал визирю прочитать до отправки.

Внутри христианского лагеря настроение было куца менее радостное: дурные вести о Мехмеде с его пятнадцатью сотнями пушек распространились быстро. Конечно, великий магистр объявил это все вражеской ложью, ну да оптимизма от этого ни у кого не прибавилось. Все отлично знали, что турецкая империя неисчерпаема в своих запасах в отличие от склочных европейских государств, которые могли бы противостоять османам, лишь объединившись — как здесь, на Родосе. Как же втолковать правителям эту простейшую истину?..

Вот над чем ломал голову в своем дворце д’Обюссон, когда ему доложили, что его желает видеть какой-то старый грек с ворохом бумаг. Обессиленный трудами, заботами и бессонными ночами магистр в приступе отчаяния воскликнул Филельфусу и Каурсэну:

— Определенно, мне суждено умереть от переутомления!

— Ну и прогони его, — мрачно посоветовал секретарь Филельфус. — Или вон, пусть Гийом с ним разберется.

— И речи быть не может! Если ему нужен я, зачем ему кто-то другой? Введите немедленно!

Старик вошел, конвоируемый обеспокоенными псами д’Обюссона, после чего низко поклонился магистру и его советникам. Он небезызвестен читателю — это был тот самый живописец, что рисовал Элен для Торнвилля.

Старик был полон какой-то мрачной решимости и сосредоточенности, поэтому д’Обюссон без лишних предисловий жестом велел ему говорить. Грек смущенно кашлянул, а затем, преодолев робость, произнес деловито и сухо:

— Я бы, право, не осмелился тревожить господина магистра, но… Иной раз и мышь может помочь льву. А я это сделаю для всех. Для всех, кто еще жив, и в память тех, кто погиб. Надо было раньше, наверное, но память моя не столь крепка, как прежде, и потребовалось время. В общем… Я ведь не всегда был иконописцем, художником и церковным зодчим. Смыслил я когда-то и в военной архитектуре, и по молодости приходилось мне делать пару таких вещиц, как требушет. Большой требушет. Первый действовал еще на людской тяге, требовался рывок полутора-двух десятков людей, да… А на втором я заменил силу людей подвешенным грузом — камнями в тридцать тысяч фунтов по вашему исчислению, за что греческий деспот пожаловал мне сто шестьдесят золотых за оба аппарата. Ай, простите старого олуха, что заболтался. Я ж это не для того сказал, чтобы что-то получить, просто обстоятельства вспомнились. Сейчас другое дело. Тогда я этим жил, по молодости, а теперь, на краю гроба, я что же — Иуда, деньги за этакое дело брать? Нет-нет, не возьму. Это мой дар городу — если, конечно, соизволите рассмотреть…

Магистр, секретарь и вице-канцлер чуть не бегом бросились к старику, стали рассматривать его чертежи, переговариваясь вполголоса:

— Значит, за счет груза как противовеса метнет ярдов[26]на триста, не меньше!

— Расчет веса снаряда каков?

— Не менее ста фунтов и не более двухсот, полагаю.

— "Рука" должна в этом случае достигать длины ярдов в двадцать… Не меньше.

— Меньше на пятую часть.

— Откуда ж?! Давай пересчитаем вместе — вот, двадцать, никак не меньше, если делать такую огромину…

— Старик, а за счет чего подгоняется прицельность стрельбы?

Расцветший старик подошел к латинянам, быстро выдернул из кипы разноцветных и разноразмерных листов нужный и показал им:

— Вот, путем этого механического узла. Еще длиной пращи, накладок на крюк… Можно пристреляться быстро, за несколько выстрелов. А дальше — полетят на турок их же гостинцы! Если действовать слаженно да отработанно, можно делать до шести выстрелов в час. Одна у нас будет машина, да за несколько Мехмедовых больших пушек работать будет!

— Сколько потребуется людей? — спросил магистр.

— Не менее пятидесяти плотников, да пять техников, да древесина чтоб хорошая была, и кузнецы чтоб умелые были — тогда в два-три дня сладим.

— С Богом! — Д’Обюссон обнял старого грека за плечи и расчувствованно сказал: — Славный грек! Ты не просишь награды — но ты ее получишь, и семья твоя, если что, не будет забыта. Тебе же — вот, что останется с тобой навсегда, и никто не в силах будет отнять у тебя эту награду! — И магистр троекратно поцеловал старика.

Тот в слезах упал к ногам д’Обюссона, причитая:

— Как же это можно, чтоб сам ты, великий господин, целовал меня, недостойного!

— Встань, встань, герой! — По знаку магистра Фи-лельфус и Каурсэн живо подняли деда, но того от счастья и волнения ноги не держали. — Приступай немедленно, Филельфус, возьми контроль за всем на себя. Понимаю, тяжело, но надо! Ведь эта штуковина, если повезет, много нам добра сделает. С ее мощью она может поразить даже большие пушки, не говоря уже об укреплениях и прочем! Хотел Мехмед дани — вот он ее и получит от нашего плательщика![27]

И все рассмеялись.

10

Через несколько дней требушет с большим трудом был доставлен к "переднему краю" — к итальянскому участку обороны. Эта замечательная машина, безусловно, требует хотя бы краткого описания на основании средневековых миниатюр и современных реконструкций. Считается, что это — единственное из осадных орудий Средневековья, выработанное, собственно, средневековыми европейцами без опоры на наследие Античности или Византии. И вправду, баллисты и катапульты, успешно пережившие Римскую империю и действовавшие потом совместно с требушетами, казались перед ними муравьями по сравнению с большим жуком. Требушет относился к разряду так называемых гравитационных машин, ибо метал снаряды не благодаря крученым жилам, а резкому отпусканию огромного противовеса или одновременному рывку многих людей.

Итак, требушет состоял из длинной балки, иначе — "руки", закрепленной в оси, находящейся, в свою очередь, меж двух высоких стоек с лесенкой для обслуги, и все это имело основание в сложной раме. Короткий конец рычага был обращен к противнику и имел либо множество канатов для того,