Подлинная история Айвенго, Робина Капюшона и прочих - Александр Баренберг

суждено навеки закрыть глаза. Ибо не бывает великих перемен без крови и лишений. Так всегда было и всегда будет".

С этой мыслью он развернул жеребца и вскачь понесся сквозь светлеющую дымку навстречу новому дню и своей судьбе.

Глава 2: Заговор в шатре Великого Магистра

Утро следующего дня выдалось на редкость ясным и свежим. Лагерь крестоносцев, раскинувшийся на холмах близ поверженной Акры, постепенно пробуждался от сна, наполняясь привычным шумом и суетой. Над разноцветными полотняными шатрами вился дымок от разожженных костров, слышались голоса людей, ржание лошадей и лязг оружия – обычная утренняя какофония военного стана.

Бриан де Буагильбер, рыцарь ордена тамплиеров, облаченный в традиционный белоснежный плащ с нашитым на груди алым крестом – символом ордена Храма, решительным шагом направлялся к богато украшенному шатру в центре лагеря. То была ставка Великого Магистра Робера де Сабле, и Бриан спешил предстать перед своим повелителем. В руках тамплиер сжимал драгоценную ношу – пергаментный свиток, тщательно завернутый в отрывок грубой ткани. Он прижимал сверток к груди, словно боясь выронить или повредить бесценное содержимое.

У входа в ставку де Сабле несли караул двое рыцарей-тамплиеров в полном боевом облачении – кольчугах мелкого плетения, сплошных шлемах и белых сюрко с алыми крестами. Завидев Бриана, стражи молча скрестили перед ним копья, преграждая путь.

– Я к Великому Магистру, – бросил Буагильбер, сверкнув черными глазами. – По делу величайшей важности.

Стражи переглянулись и, помедлив, опустили копья. Тяжелый полог с вышитыми золотыми крестами колыхнулся, и Бриан шагнул в душное, полутемное нутро шатра.

Внутри царил приятный полумрак, разгоняемый мерцающим пламенем нескольких масляных ламп в резных бронзовых подставках. Пол устилали богатые восточные ковры, заглушавшие звук шагов. В дальнем конце просторного шатра, на возвышении, также покрытом ценными коврами, возвышался походный трон черного дерева с искусной резьбой. На нем, облаченный в белые одежды с вышитым серебром крестом во всю грудь, восседал сам Робер де Сабле – мужчина средних лет с проницательным взглядом стального оттенка и жесткими, властными чертами худощавого лица. Голову Великого Магистра прикрывал белоснежный тюрбан из тонкого газа, концы которого ниспадали на широкие плечи.

Полукругом вокруг трона стояли пятеро приближенных к магистру рыцарей – его советники и доверенные лица. Они вполголоса переговаривались между собой, но при появлении Бриана умолкли и обратили на вошедшего пристальные, выжидающие взоры.

Бриан приблизился к подножию трона и, преклонив колено, склонился в глубоком поклоне, прижимая правую руку к груди.

– Мой повелитель, – произнес он хрипловатым от волнения голосом. – Я прибыл, дабы вручить вам нечто поистине бесценное. Нечто, способное не только определить судьбу нашего славного ордена, но и повернуть ход истории всего христианского мира.

С этими словами он выпрямился, поднялся на ноги и, сделав несколько шагов к трону, протянул Роберу завернутый в кожу манускрипт. Магистр нахмурил густые брови и жестом подозвал Бриана ближе. Тот повиновался и, встав вплотную к трону, принялся разворачивать сверток, обнажая древний пергамент, испещренный полустертыми письменами на арамейском языке.

Глаза Робера де Сабле расширились, в них вспыхнул неподдельный интерес. Он взял манускрипт из рук Бриана и поднес его ближе к лицу, пытаясь разобрать выцветшие строки.

– Что это, брат Бриан? – спросил Великий Магистр, и в голосе его звучала странная смесь любопытства и настороженности. – Откуда в твоих руках столь древний манускрипт? Уж не из Иерусалимской ли библиотеки, захваченной сарацинами?

Бриан покачал головой, не сводя горящего взгляда с лица своего повелителя.

– Нет, магистр. Происхождение сего документа куда более удивительно и... щекотливо. Перед вами – поддельный манускрипт, якобы написанный самим Иисусом Христом незадолго до его распятия. Мне удалось заполучить его в Иерусалиме, в еврейском квартале, где обитал старый мастер-переписчик, умеющий подделывать древние манускрипты столь искусно, что сам Иуда не отличил бы их от истинных. Он-то и изготовил для меня... для нас этот бесценный документ.

По рядам рыцарей-советников пробежал удивленный ропот. Сам Робер застыл в задумчивости, не сводя пытливого взгляда с манускрипта.

– Допустим, его и впрямь не отличить от подлинника, – медленно произнес он, и голос его звучал одновременно недоверчиво и жадно. – Но скажи мне, брат, зачем было затевать столь опасную игру? Подделка священных текстов – это не просто святотатство, это прямой путь на костер! Ты хоть понимаешь, чем рискуешь?

Бриан усмехнулся краешком губ. О да, он прекрасно все понимал. Но игра стоила свеч.

– Великий Магистр, братья мои, – начал он, и голос его креп с каждым словом. – Все мы здесь – воины Христовы, посвятившие жизнь служению Господу и защите его земного наследия. Но так ли чиста и непорочна та церковь, под сенью которой мы несем свою службу? Не погрязли ли в роскоши, разврате и симонии те, кто должен быть пастырями наших душ? Не пора ли истинным рыцарям веры взять дело спасения христианского мира в свои руки?

В шатре повисла звенящая тишина. Рыцари-тамплиеры смотрели на Бриана со смесью изумления и тревоги, не решаясь перебить его дерзкую речь. Робер де Сабле слушал, постукивая пальцами по подлокотнику трона. Взгляд его стал жестким, губы сжались в тонкую линию. Но он не останавливал дерзкого рыцаря, позволяя ему говорить. Вдохновленный молчаливой поддержкой магистра, Бриан продолжал все более страстно:

– С помощью этого манускрипта мы сможем доказать всему свету, что сама церковь в лице Папы Римского и его кардиналов – суть еретики и узурпаторы! Ведь в этих строках Спаситель наш отрекается от лживых апостолов и запрещает творить из себя самого объект поклонения. Это подорвет самые основы папской власти!

– Но кто поверит, что документ подлинный? – возразил один из рыцарей, тот, что стоял ближе всех к трону. – Стоит Папе объявить манускрипт подделкой, и нам конец. Нас объявят богохульниками и еретиками похлеще катаров.

– Вот поэтому мы и подбросим документ не абы кому, а самому Ричарду Английскому! – торжествующе возвестил Бриан, чувствуя, как сладко щекочет нервы близость небывалого триумфа. – Он ведь так кичится своей набожностью, так лебезит перед Римом. Представьте, как запоет наш монарх, когда его верный вассал и союзник герцог Леопольд Австрийский, давно точащий на него зуб, захватит Ричарда в плен на обратном пути из Палестины и обнаружит среди королевских бумаг столь пикантный документ!

Робер де Сабле тихо рассмеялся, откидываясь на спинку трона.

– Ты хитер, брат Бриан. Хитер и дерзок, как сам дьявол. Продолжай!

Бриан склонил голову, пряча торжествующую усмешку.

– Как только манускрипт