Живущий Правдой - Сергей Анатольевич Шаповалов

окружённая невысокими горами: выжженная солнцем земля с редкой порослью колючей травы; корявые кустарники кое-где: ветки почти без листьев. К лагерю невозможно подкрасться незаметно, даже ночью. Часовые должны были обнаружить противника. Почему так поздно подняли тревогу? – не понимал Хармхаб.

Не хотел он ставить лагерь в этом месте. Душа не лежала. Хоть и место удобное, но… Проклятое! Душа Эб, что живёт под сердцем и душа-советник Ху12 подсказывали ему: надо было уходить отсюда выше в горы. Не послушал своих покровителей, и вот – наказание.

Когда-то здесь великий Солнечный правитель Эхнейот13 приказал возвести город, подобный тому, что он построил в Верхнем Кемет. Южный Горизонт Йота должен был вырасти, в виде огромного храма Солнечному Богу. Высоченные обелиски должны были взметнуться ввысь каменными иглами, огромные пилоны сиять золотыми верхушками, невиданные по красоте дворцы с нескончаемыми колоннадами радовать глаз изумительными росписями лучших мастеров живописи. Вокруг должны были зазеленеть чудесные сады, плескаться искусственные озера. В водоёмах цвести нежные лотосы. Даже канал начали рыть от берегов Хапи14, широкий и удобный, чтобы он служил не только для орошения садов, но и для судоходства. Но грандиозным планам так и не суждено было свершиться. Сначала частые набеги разбойников-нехсиу не давали приступить к строительству, а после смерти Сына Солнца, новый город стан никому не нужен. Работы забросили. Так и валялись бесхозно стопки каменных блоков. Заложенные фундаменты покривились и поросли травой. Площадку центрального Солнечного Храма занесло песком. Только посредине осталась торчать небольшая каменная стела с рисунком, на котором правитель Эхнейот приносит дары своему небесному отцу Йоту15. К правителю от огненного шара спускались ручки-лучики, поднося к носу крест-анх – дыхание жизни.

Хармхаб подошёл к стеле.

– Ну и чего ты нас не уберёг, Солнцеподобный? – С упрёком обратился он к нарисованному Эхнейоту. Тот только загадочно улыбался. – При жизни от тебя было мало толку, и после смерти – никакого, да простит мне Амун непочтение к тебе.

Вновь голова наливалась тяжестью. Да что же такое он вчера выпил? До сих пор не отойти. Полководец взглянул на голубое безоблачное небо. Глаза резало, в висках давило.

Сейчас поднимется солнце, и наступит нестерпимый зной, такой, что скалы раскалятся, что печь в хлебопекарне. Как он ненавидел эту страну! Проклятая Куши! Вечная жара, клещи, стаи песчаных блох, скорпионы под каждым камнем. Вода вечно протухает, не смотря на то, что ее держат в кувшинах из пористой глины. А змей сколько! Да ещё эти неугомонные нехсиу. Как только здесь нормальные люди живут? И ведь живут! Скотоводы, охотники, торговцы. Да ещё любят эту землю, словно родную мать. А ещё резчики в каменоломнях, старатели на золотых приисках – и все довольны.

Вдруг коленка взорвалась острой болью. Хармхаб ощупал разбухшую ногу. В пылу сражения не почувствовал, как его приложили дубиной.

– Эй! Подойди сюда, – поманил Хармхаб мальчишку, что помог ему с колесницей. Он так и остался стоять в повозке, сдерживая разгорячённых лошадей. Глаза большие, тёмные, полные ужаса. Ещё бы – в настоящей сече побывать. Хорошо, что ещё не обделался. И такое случается. – Да что ты вцепился в вожжи. Накинь их на стелу. Пусть Эхнейот коней посторожит. Хоть такая от него будет польза.

Мальчик закрепил вожжи и послушно подбежал к полководцу. Хармхаб тяжело оперся на хрупкое плечико.

– Помоги дойти до шатра.

Войдя в шатер, полководец тяжело опустился на хлипкий стульчик со скрещёнными ножками. Личный лекарь Хармхаба Мехи, широкоплечей с умными живыми глазами, осмотрел колено полководца. Осторожно ощупал вздувшееся посиневшее место. Хармхаб сжал зубы и затаил дыхание, чтобы не вырвался стон.

– Всего лишь ушиб, но сильный, – успокоил лекарь, поморщив гладкий загорелый лоб. – Примочки из глины с морской солью – и Великий через несколько дней вновь в строю.

– Делай, – согласился Хармхаб. – Хорошо, что не перелом, иначе пришлось бы возвращаться в Бухен и отложить поход.

Пока лекарь готовил примочки, взгляд военачальника случайно зацепился за мальчика. Тот остался стоять у входа, с любопытством оглядывая обстановку шатра: стойку с копьями и секирами, боевые щиты, незатейливую, но дорогую походную мебель. Ну и худющий, – подумал Хармхаб.

– Ты откуда такой взялся?

– Я сын Парамессу.., – несмело откликнулся мальчик.

– Говори громче! Что ты там мямлишь? – нетерпеливо воскликнул Хармхаб.

– Я сын Парамессу, – повторил он тонким голоском. – Прибыл вместе с са16 лучников из Бухена.

– Парамессу? Сын чезу из меша Птаха?17 – вспомнил Хармхаб. – Как отец? Как его рана?

– Отец поправляется, благодаря молитвам и старанию лекарей.

– Мне его не хватает. Твой отец храбрый воин и умный командир. Поскорей бы он вернулся в строй. Подойди ближе. Мне не разобрать твоего писка.

Мальчик неуверенно приблизился на пару шагов.

– Все! – удовлетворённо выдохнул лекарь, заканчивая с примочкой. – Теперь Непобедимый должен посидеть некоторое время спокойно. А я пойду к другим раненым.

– Да благословит тебя Амун за твоё старание! – поблагодарил лекаря Хармхаб. После вновь метнул взгляд на мальчишку. – Ну и зачем Парамессу прислал тебя сюда?

– Отец хочет воспитать из меня воина.

– Из тебя? – с сомнением поглядел на мальчишку Хармхаб, вновь оценивая тонкое тело мальчика. – И что из тебя за воин получится? Взгляни на свои руки – словно прутики. А ноги? Колени торчат. Ребра выпирают. Тебя что, не кормили? Ты даже охотничий лук не натянешь. Сколько тебе лет исполнилось?

– Я встретил девять разливов Хапи18. Отец одну луну назад состриг детский локон с моей головы19.

– Допустим, – смягчил тон Хармхаб. – Выглядишь на свой возраст. Я думал, тебе лет двенадцать. Только, на кой ты мне сдался? Девять лет! Почему Парамессу не отдал тебя в Дом Жизни на обучение?20

– Я учился в Доме Жизни, – дрожащим голоском признался мальчик. – Меня выгнали.

– Выходит – ты тупой бездельник! – грозно сдвинул брови Хармхаб. – В своё время, о мою спину жрецы сломали не одну палку за непослушание, но никогда не выгоняли. Чем же ты так прогневал наставников?

Мальчик потупил взор и молчал, глядя под ноги.

– Ладно. Возьми со стола вон тот папирус. Прочитай, что там написал мне Хеви – наместник Куши.

Мальчик несмело протянул руку к свитку. Он поднёс серо-зелёный лист к лицу и глупо хлопал глазами.

– Паршивец! – Хармхаб ухватил его за ухо. – Да ты и читать не умеешь!

Мальчика спасли от гнева Хармхаба чезу. Командиры вошли в шатёр вслед за Нахтимином и поклонились военачальнику. Хармхаб отпустил визжащего мальчишку, и тот забился в угол шатра, со слезами на глазах, держась за покрасневшее ухо.

– Что? Проворонили? – гневно сверкнул глазами Хармхаб. – Чьи люди стояли в карауле? Почему нехсиу подобрались незамеченными к лагерю?

– Непобедимый, караульных всех убили, – оправдывался Нахтимин. – Как будто к ним спокойно подошли и перерезали горло.

– Они что, спали? Все спали? –