Николай Струтинский - На берегах Горыни и Случи

К нам подошёл высокий стройный мужчина с автоматом наперевес. В петлицах у него красовались четырёхугольники.

— Кто здесь командир и его заместитель? — строго, по-военному обратился он. — Прошу за мной. Остальным оставаться на месте!

Я и Киселев последовали за лейтенантом. Любуясь его военной выправкой, я думал: «Вот русский богатырь! Неужели здесь все такие?»

Мы свернули на малопротоптанную тропинку и через поросль проникли в старый лес. Здесь пылал костёр, вокруг него, на брёвнах, сидели люди в форме советских военнослужащих.

«Свои!» — уверился я.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте! — ответил хор голосов.

От сидевших у костра военных отделился высокий брюнет. На его петлицах алели три шпалы.

— Будем знакомы: Медведев! — отрекомендовался он. — Кто же из вас Струтинский?

— Я, товарищ командир! — меня удивило, откуда он знает мою фамилию?

— Слыхал о вашем семейном отряде! — улыбнулся Медведев.

— Мой заместитель — Николай Киселев! — представил я своего боевого друга.

— Очень приятно. Скажите, — продолжал ровным голосом Медведев, — это ваши ребята недавно уничтожили гестаповца и сожгли автомашину на большаке Людвиполь-Костополь?

— Так точно, товарищ командир! — подтвердил я с особым удовольствием.

— Значит, наши сведения точны!

Медведев окинул нас внимательным взглядом.

— Сколько в вашей группе людей?

— Девять человек.

— Маловато. Большие операции вам не по плечу.

— Конечно!

— Так вот, товарищи, ваша группа может остаться в нашем отряде.

Я ответил без промедления:

— Мы согласны, товарищ командир!

— А что скажут остальные?

— Хотя и не советовались, но, надеюсь, все согласятся, — поддержал Киселев.

Полковник Медведев распорядился, чтобы комендант партизанского лагеря Александр Бурлатенко принял пополнение.

Бурлатенко расстелил парашюты, и мы улеглись на отдых. Я долго всматривался в чистое небо и никак не мог уснуть. Именно сейчас почувствовал, что с моих плеч снята ответственность за судьбу и жизнь боевых товарищей и, прежде всего, — отца и братьев.

Утром я спросил у Бурлатенко:

— Кто привёл нас к командиру?

— Инструктор-подрывник Константин Маликов. Памятного 17 сентября 1942 года мы, наконец, влились в большой отряд.

Постепенно привыкали к воинской дисциплине, беспрекословно выполняли приказы и распоряжения. Моим непосредственным командиром стал Наполеон Ашотович Саргсян, побратим из Армении, которого я полюбил с первого дня.

Мы вместе с ним ходили в разведку, за продуктами и выполняли другие боевые задания. Наполеон Ашотович охотно делился воспоминаниями о памятных рейдах по тылам противника, о жизни в Советской Армении. В свою очередь я рассказывал ему о тяжёлой судьбе трудового народа Западной Украины, о пережитых в 1939 году светлых днях освобождения и о том, как наша семья начала борьбу против гитлеровцев.

Однажды Медведев спросил у отца:

— Ваша жена и дети далеко отсюда?

— Не очень, их приютили добрые люди.

— Предатели могут их обнаружить?

— Всего можно ожидать.

— Надо уберечь родных от беды. Заберём их в отряд. Здесь им будет безопаснее, хотя и не легко. Сами знаете, какая жизнь партизанская.

— Спасибо, Дмитрий Николаевич, за ваше великодушие, — благодарил отец.

— Завтра же пошлём за ними бойцов, — пообещал Медведев.

В РАЗВЕДКЕ

— Седлай коней, Коля, — распорядился Наполеон Ашотович. — Я автомат захвачу, — бросил он уже на ходу и скрылся в своём «особняке».

Заброшенный на самолёте из Москвы в глубокий вражеский тыл, Саргсян командовал подразделением штабной разведки. В отряде он полюбил смелую девушку радистку Шуру Морозову, женился на ней. Молодожёны жили в отдельной палатке, которую товарищи называли в шутку «особняком».

Лихо вскочив в седло, Наполеон Ашотович махнул рукой — следовать за ним. Кони поскакали извилистой дорогой.

При первой же возможности я спросил у Саргсяна:

— Что случилось, товарищ лейтенант?

— Получены данные о появлении больших сил карателей в этих местах. Приказано провести разведку. Будь начеку! — Саргсян подстегнул коня.

Впереди показалось небольшое село. Сзади и по сторонам темнел могучий лес.

Не слезая с коня, Наполеон Ашотович раскрыл планшет с картой — и мы определили своё местонаходжение: село Карпиловка.

— Гонец сообщил, что видел гитлеровцев южнее, в десяти-пятнадцати километрах отсюда, — разъяснял Саргсян. — Может, в Карпиловке узнаем кое-что конкретное.

— В селе есть доверенные люди? — спросил я у лейтенанта.

— Нет.

— К кому же зайдём?

— К попу. Он, во-первых, должен знать, где сейчас находятся немцы, а, во-вторых, в случае какого конфликта, прихожане не выдадут попа фашистам.

Кони помчались галопом, огибая поляну. Мы въехали в село с другой стороны.

— Вот церковь, а вот здесь живёт поп, — безошибочно предположил Саргсян.

Во дворе спешились. Наполеон зашёл в дом священника.

Присев возле коней, я беседовал с деревенскими мальчишками, которые сбежались из соседних дворов.

Вдруг кто-то пронзительно крикнул:

— Немцы!

По околице села двигалась колонна вооружённых фашистов в зелёных шинелях и касках.

— Немцы! — застучал я кулаком в оконную раму.

Наполеон выбежал из дома. Вскочив на коней, мы помчались по песчаной улице к одинокому ветвистому дубу, мимо которого недавно промаршировали гитлеровцы. Слезли с коней.

Наполеон запрокинул голову, затем вопросительно посмотрел на меня.

Я понял его намерение и быстро вскарабкался на дерево.

— Ну, что там видно? — не терпелось Саргсяну.

— Фрицы, как на ладони, около сотни. Вооружены винтовками, автоматами, вижу четыре пулемёта!

Наполеон жадно ловил каждое слово, а потом, кряхтя, и сам взобрался на дерево.

— Вот теперь вижу плюгавых!

Осеннее солнце клонилось к закату. По небу проплывали сизые тучки, в степи разгулялся ветер, поднимая облака пыли.

Колонна гитлеровцев, миновав село, скрылась в лесу.

После горячей скачки по знакомой дороге мы прибыли в отряд. Наполеон доложил командиру отряда результаты разведки.

— Струтинский! К командиру!

— Есть!

Полковник Медведев приветливо встретил меня.

— Как, малыши освоились с лесом? — спросил Дмитрий Николаевич.

— Кажется, освоились. Да и нам спокойнее. Вот бы ещё сюда мать и Катю.

— Скоро вся семья будет в сборе! — Медведев усадил меня на скамейку, рядом с собой. -Есть деловой разговор… — поднял на меня свои уставшие глаза. — Как ты смотришь на то, чтобы отправиться со специальным заданием в Ровно?

Откровенно говоря, я не ожидал такого предложения и даже растерялся. Но, собравшись с мыслями, ответил:

— Я готов!

— Хорошо. Тогда иди в хозяйственный взвод, подбери костюм, у коменданта возьми браунинг. Потом ещё зайдёшь ко мне…

— Вот этот тебе подойдёт, Николай, — Александр Соколов подал мне костюм из чёрного бостона.

В обновке я явился к Медведеву. Командир остался доволен моим внешним видом:

— Выглядишь бравым молодцом! Значит, всё в порядке! А пистолет взял?

— Взял, товарищ командир!

— Теперь слушай внимательно: дорога предстоит не лёгкая. Кстати, ты её знаешь не хуже других. До Ровно, наверное, километров сто…

— Не меньше, — подтвердил я.

— В городе разведай обстановку, разузнай, кто прислуживает гитлеровцам.

…Простившись с отцом, братьями, а также близкими друзьями и товарищами, с лёгкой душой пошёл по лесной дорожке. Возле деревянного колодца совершенно неожиданно увидел полковника Медведева, его заместителей Стехова, Лукина, Кочеткова и заместителя секретаря партийной организации отряда Сашу Лаврова. Поравнявшись с ними, по-военному приветствовал их.

— Как настроение, Николай? — взял меня за руку Дмитрий Николаевич.

— Отличное!

— Другого ответа не ожидал, — похвалил Медведев. — Нам очень важно знать настроение населения, надо бы подыскать в Ровно две-три квартиры для конспиративных встреч. В общем — присматривайся к людям внимательно. Помни, ты один из первых наших разведчиков в тех краях.

Медведев задумался.

— Когда возвратишься и не застанешь нас, то здесь, — носком сапога он коснулся корневища сосны, — будет спрятан коробок из-под спичек. В нём найдёшь записку и узнаешь, где мы находимся.

— Запомнил, товарищ командир!

Медведев обнял меня, как сына. Так же сердечно попрощались остальные.

Я почувствовал прилив сил, появилась уверенность в себе.

…У первого домика незнакомого мне села в темноте замаячил силуэт. Раздался оклик:

— Руки вверх!

Хотя это не было для меня неожиданностью, всё же я вздрогнул. Но сразу нашёлся:

— Ты что, Пётр, не узнал? — с этими словами я подошёл к человеку и хотел выстрелить в упор.