Белая кость - Роман Солодов

как ждут обещанных наградных, хотя так и не знали, что ждет их впереди.

Большой войной начинало попахивать, а на Балканах уже дрались. Между курсантами шли разговоры о том, что хорошо бы туда попасть — проверить себя в деле. Но руководство школы даже не намекало на такую возможность. Поползли было слухи — они всегда ползут, когда будущее в тумане, — что всем дадут рекомендацию в Академию Генштаба, а ее как раз Сухомлинов и закрыл…

Бекешев заехал домой. Кое-как помылся и, надев цивильное, пошел было на дежурство пешком, как всегда ходил, но плюнул на все и взял извозчика. Отпустил его за пару кварталов до штаб-квартиры, подошел к двери, позвонил, и его впустили. Мельком осмотрев помещение и не обратив внимание на открытую в комнате начальника училища форточку — она всегда была приоткрыта летом, Бекешев со спокойной совестью лег на диван, укрылся одеялом и почти сразу уснул.

Ночь была лунной. Пацан, проскользнувший внутрь помещения, отодвинул белые шторы, и комнату залил тусклый свет. Остальные приникли к окну, увидели прислоненный к стене сейф, и главарь жестом послал мальчишку к двери, над замком которой уже трудился его подельник.

Малец проскользнул по темному коридору, стараясь ступать ногами в толстых носках как можно ближе к стене, — меньше вероятности, что предательски заскрипит половица. Ему совсем не хотелось встречаться со сторожем и пугать его «ливольвертом», с которым он даже не знал, как обращаться. Кажется, спит вот в этой комнате. Да! На кожаном диване явно проглядывались контуры тела. Пацан догадывался, что происходит со сторожами, — до него доходили темные и пугающие слухи… Он слышал об убиенных охранниках в тех конторах, где они брали сейфы… Но не его это дело. Сам он ничего не видал и уж тем более никого не убивал.

Им повезло. Замок оказался для медвежатника Харитона пустяковым препятствием, щеколда отодвинулась без лязга, и втроем они зашли внутрь. Малец отдал оружие главарю, пальцем указал на комнату, где безмятежно спал Бекешев, и навсегда исчез, не оставив даже своего имени.

Когда прокрадывались мимо комнаты с Бекешевым, главарь, уважительно называемый на Хитровке Артемом Иванычем, жестом отправил туда мужичонку. Мужичонка отчества не заслужил, обитатели воровского мира звали его без уважения Ваньком с Масловки, не зная, что на совести этого Ванька около десятка трупов. Ванек был душегубом по природе своей. Его к тому же не любили женщины, и их внимание он вынужден был покупать. Потому он легко лишал жизни тех, кто помоложе и краше. Пожил, попользовался вниманием баб — и хватит с него… А сегодня как раз пришел молодой и симпатичный. Вот вынесут его вперед ногами, а он, Ванек, дальше по жизни пойдет. И кто знает, может, одну из его баб купит. Ему небось все задарма дают…

Двое проскользнули в кабинет, а Ванек прокрался к Бекешеву, думая только о том, разбудить ли ему парня перед смертью или наградить незаметной кончиной, без затей вонзив кинжал в горло. Бесшумно вытащил оружие из потайного кармана пиджака и подошел к спящему.

При лунном свете можно было вблизи разглядеть будущую жертву. Совсем молодой парень, лет двадцати, не более. Лицо как лицо — в толпе внимания не обратишь. Все на месте, все прямое — брови, нос, губы… сильный подбородок. Глаза? Когда широко раскроет в последнем, бесполезном уже порыве к жизни, он увидит их цвет. Вот такие наверняка нравятся бабам! Сильный, будить не следует. Вон какие плечи нагулял, аж рубашка натянута…

Он поднял нож, готовый исполнить ставшую уже привычной работу, и как раз в этот момент из кабинета донесся негромкий лязг впившегося в сейф коловорота. Ванек машинально на долю секунды оторвал взгляд от Бекешева и взглянул на дверь. Когда же повернулся к спящему, увидел, что глаза жертвы открыты, но цвета их Ванек все равно не разглядел из-за темноты.

— Спи дальше, паря, — ласково проговорил он, с силой и быстро ударяя нацеленным в горло Бекешева кинжалом.

Оружие воткнулись в диван, потому что Дмитрий уже сидел. Ванек не успел даже удивиться быстроте этого парня, как ощутил страшный удар под дых, нанесенный кончиками пальцев. Дыхание налетчика прервалось, глаза выпучились, он раскрыл рот и выпустил из пальцев рукоятку кинжала. Бекешев выдернул его из дивана, одновременно с этим вскочив на ноги. Приставил кинжал к сонной артерии и прошептал:

— Пикнешь — убью. Ясно?

Ванек с шумом вдохнул воздух и тут же получил еще раз. И снова все повторилось: выпученные глаза, прерванное дыхание и такая слабость в ногах, что тянет лечь на пол… Но парень намертво держит его той самой рукой, которой так страшно бьет. Его извозчики со всего маху били под дых, и как с гуся вода! А этот даже не замахивается…

— Кивни, если понял, — опять прошептал Бекешев.

Ванек яростно закивал.

— А теперь ответь, только шепотом. Сколько вас там?

— Двоя, — вернулось дыхание к Ваньку. Он тяжко задышал и только сейчас ощутил острие кинжала, приставленное к горлу.

— Оружие?

— Ножики, — соврал Ванек.

— Зови своего главаря, — прошептал Бекешев.

— Артем Иваныч… — начал было голосить Ванек, но получил еще один удар, на сей раз по шее в основание черепа. Бекешев отпустил его, и мужичонка рухнул на пол, вырубившись надолго.

Дмитрий прыгнул к двери и оказался в коридоре. В торце полуприкрытая дверь и за ней слабое мерцание то ли фонаря, то ли свечки. Он сделал только шаг к двери, когда та стала открываться, и светлеющий проем заполнила грузная фигура Артема Иваныча. В одной руке у него был наган, в другой — фонарь, направленный на Дмитрия.

Главарю потребовалась целая секунда на то, чтобы понять, что перед ним в коридоре совсем не Ванек. За эту секунду он уже успел сделать пару шагов и оказался в коридоре. Их разделяло около пяти саженей, и потому Артем Иваныч был спокоен. Он всегда успеет пристрелить сторожа. Но почему Ванек, который, можно сказать, сросся с ножиком, так оплошал? И где он? Ладно, потом узнает, когда застрелит этого. И все же… откуда такой ловкий взялся?

— Чего забыли у нас? — с ленцой в голосе поинтересовался Бекешев.

— А где Ванек? — невпопад спросил Артем Иваныч, удивившись, что не слышит страха в голосе парня.

— Там валяется, — небрежно махнул левой рукой Бекешев. — Теперь твоя очередь отвечать. Повторяю вопрос: чего забыли у нас?

— У кого это — у вас?

— Вот сволочь, — начал весело злиться Дмитрий. — Ты со всеми так — вопросом на вопрос? Или только со мной?

— У меня дура, я и