Распознавания - Уильям Томас Гэддис
Мистер Як снова поднял купюру и изучил с неприязненным любопытством; потом пожал плечами и сложил ее, лицом вперед, вместе с другими. — Дешевая гравировка, пробормотал он, сунув сверток денег себе в карман. Потом выгнул голову и сказал, — Красивое у тебя колечко. Настоящие бриллианты. Без ответа, и рука не сдвинулась с виду. — Зачем носишь на среднем пальце?
Рука опустилась и чуть не задела мистера Яка поперек лица. — Потому что слишком маленькое, чтобы надеть на шею. А теперь ты можешь… можешь… Рука с кольцом повисла натянутой и полусомкнутой в воздухе между ними, потом медленно отстранилась, и человек провел ей по своим лихорадочным глазам, снова отвернулся, чтобы уставиться в тарелку сардин.
Мистер Як взял вилочку от холодной жареной крови и картошки и принялся чистить ногти острым зубцом. — Ты так себе выглядишь, сказал он.
— Я… одевался не для того, чтобы тебе угодить.
— Я не об одежде, твое лицо так себе выглядит. Ты даже так и не сказал, как тебя зовут, свое имя.
— Мое христианское имя.
— Ага, даже его не сказал. Моя фамилия Як. Мое имя… он помолчал, чтобы задумчиво надавить себе на усы. — Неважно, это, можно сказать, не настоящее христианское имя. Зови меня просто мистер Як.
— Ладно, ты… мистер Як, ты… Лицо вдруг вскинулось с выражением ужаса, который быстро разошелся от морщин у глаз по всему осунувшемуся лицу. — Почему ты… чем я тебе так чертовски интересен?
— Это пока ничего, это ничего, сказал мистер Як, пытаясь положить ладонь на тут же отодвинувшуюся руку. — Я вижу, что ты не лодырь.
— А если и да? Тебе-то… что?
— Неважно, ты не лодырь. Я вижу. Понимаешь? Голос мистера Яка был почти ласковым, и в этот раз, когда он положил ладонь на запястье перед собой, оно не отодвинулось, а осталось трепетать на месте. — Может, я могу тебе помочь.
— Ты… ты, кем ты себя возомнил, моим ангелом-хранителем? Слушай… Голос задрожал, изможденный, хотя сам он продолжал таращиться в тарелку сардин. — Слушай… повторил он хрипло.
— Тебя разыскивают? спросил его мистер Як, понизив голос.
— Разыскивают?., повторил он глухо. — Разыскивают? Разыскивают?
— За что тебя разыскивают?
— За что меня… кто меня за что разыскивает? За что ко мне доискиваешься ты?
— Полиция. За тобой гоняется полиция, верно? Мне это знакомо, понимаешь? Так разыскивают? За что тебя разыскивают?
Человек еще недолго таращился на сардин, потом закинул голову и засмеялся. Отдернул руку, впервые посмотрев мистеру Яку прямо в глаза. — Убийство. А? К черту все. Я зарезал человека и бросил умирать Ну, этого ты хотел? Смех оборвался, и он завис, уставившись на чело века перед собой, который быстро ответил,
— Ага но всем-то не рассказывай, давай потише. Такое не транслируют на всю улицу. Никогда не знаешь, кто за тобой следит, даже на та кой помойке.
— Да… что ж, за нами следят. За нами следят, голос снова вернул свой глухой тон.
— Кто? Где? Кто? Мистер Як снова схватил его за руку; та лежала на стойке неподвижно.
— Ты не видишь? прошептал он. — Не видишь их глаза, как они следят за нами?
— Ты имеешь в виду эту… эту рыбу? Хватка мистера Яка расслабилась, и он посмотрел, к чему прикованы глаза собеседника.
— Да, видишь, как они следят за нами?
— Слушай, Господи… больше меня так не пугай, ладно?
— Видишь, как они следят за нами?
— Ну ладно, забудь. Прижав усы, мистер Як отступил и сплюнул на пол. Потом поднял взгляд, сощуренно изучая профиль перед ним, словно смотрел поверх очков. — Ты так и не сказал, как тебя зовут, произнес он наконец.
— Сэм Холл{469}. Теперь… оставь меня. Оставь меня в покое. Он попросил жестом еще бокал. По его локтю постучали.
— Проваливай! Vaya! Fuera![288] выпалил мистер Як. Человек рядом развернулся, чтобы увидеть, как глазастый нищий в рванине, сопровождавший шарманку, протягивает шляпу, которая была его единственным целым предметом одежды.
— Погоди… погоди минуту. Вот.
— Погоди! мистер Як попытался задержать его руку. — Пять песет, ты что, нельзя давать так много, пять песет?
Скрюченная фигура приняла купюру и посеменила прочь.
— Тебе не захочется давать так много каждый раз, как они…
— Мне нравится музыка, вот и все. Теперь оставь меня в покое..
— Слушай, возьми-ка себя в руки, расслабься, сказал мистер Як снова вплотную к его локтю. — Может, я и правда твой ангел-охранитель, как ты говоришь. Может, я могу тебе помочь.
— Чем.
— Тебе нужны документы. Тебе нужен паспорт, верно? тихо продолжал мистер Як.
— Нет.
— Еще как да. Без него здесь шагу не ступишь. Хочешь быть швейцарцем?
— Меньше всего, что могу придумать.
— Из тебя получится хороший швейцарец, только что пришло мне в голову.
— Хороший швейцарец? Человек фыркнул за своей ладонью. Взял мансанилью, как только ее перед ним поставили, и выпил полбокала. — Женщины крестятся, когда встречают меня на улице. Собаки на улице на меня лают. Хороший швейцарец!
— Помоешься, побреешься — и будешь как новенький. Только что пришло в голову. У меня как раз есть паспорт, понимаешь? Швейцарский паспорт, у меня не было времени ничего в нем переделать перед отъездом, даже фотографию еще не поменял, понимаешь? И мне только что пришло в голову, вот почему я об этом и говорю, понимаешь? Эта фотография — вылитый ты, этот швейцарец, короткие волосы и квадратное лицо, как у тебя, весь как бы узлистый у глаз. Понимаешь? Я не шучу, он настоящий, этот швейцарец. И ты можешь быть им, понимаешь? Мистер Як говорил все быстрее, но с тем же тихим тоном доверительности. Он держал ладонь на руке человека и покрыл полшага, на которые тот от него отстранился, глядя прямо перед собой. — Что скажешь? Слушай, мне это знакомо, понимаешь? А так ты будешь как у Христа за пазухой. И все же он не получал ответа, прижимаясь так близко, что человек добавил еще полшага расстояние между ними но это расстояние мистер Як сразу заполнил и заговорил теперь слегка другим тоном, — Может, и как бы в том же положении понимаешь? сказал он. — Только я румын. Из тебя получится такой же хороший швейцарец, как из меня — румын.
Человек сделал еще пол шага, чтобы повернуться и посмотреть на него, впервые заговорив
