Рим, проклятый город. Юлий Цезарь приходит к власти - Сантьяго Постегильо

молча обменивались взглядами, изучая друг друга. Метеллу не нравилось, что Сенат обратился к Помпею, рассчитывая, что в трудных обстоятельствах тот проявит решительность и жестокость, и предоставил ему проконсульскую власть в обход правил и законов. В силу своего возраста Помпей не мог брать на себя подобные обязанности, но Сулла сделал для него исключение. Сенат подтвердил распоряжения Суллы, хотя и не слишком охотно, и Помпей, которому исполнился всего тридцать один год, по-прежнему обладал военным империем.

Помпею же не нравилось, что Метелл недавно выпустил монеты с надписью imper pius, провозгласив себя тем самым Imperator Pius, то есть полноправным военным предводителем, мудрым и добродетельным… Так, будто желал подчеркнуть, что он, Помпей, не имел этих достоинств.

Они ненавидели друг друга и знали это, но в то же время были умны и понимали, что преследуют общую цель: расправу с Серторием.

– Если я остаюсь здесь, как ты сказал, – сказал Помпей, – следует обсудить дальнейшие действия.

Метелл встал.

– Пусть будет так, – провозгласил он. Затем, указав на ногу собеседника, добавил: – Как скоро ты сможешь сражаться?

Это был откровенный вызов. В ответ Помпей убрал руку с повязки, медленно, превозмогая боль, приподнялся на ложе, сел и наконец встал, опираясь рукой на изголовье.

– Уже могу, – сказал он.

Метелл кивнул и, не попрощавшись, вышел из претория в сопровождении легатов.

Как только недруг удалился, Помпей с болезненным стоном рухнул на ложе.

– О боги! – воскликнул он и обратился к Афранию: – Пусть позовут лекаря, а ты готовь войско: утром выходим. Охота на этого пса Сертория начнется на рассвете.

– На рассвете?

Афраний с удивлением смотрел на искаженное болью лицо проконсула.

– На рассвете, я сказал, – повторил Помпей.

Афраний поклонился, прижав кулак к груди, и вышел из палатки. Помпей и Геминий остались наедине.

– Что? – раздраженно спросил проконсул, поймав на себе вопросительный взгляд Геминия. – Тебе нечем заняться? Я поручил тебе найти предателя. Нашел?

– Нет, – признался Геминий, понурив голову.

– Нам известно, где сейчас Серторий?

– Похоже, он отступил, проконсул.

– Похоже?! – в гневе возопил Помпей и приподнялся на ложе, но ощутил боль и снова прилег. – Этого недостаточно, чтобы победить. Я хочу знать, где именно находится проклятый мятежник!

– Да, проконсул.

В преторий вошел врач:

– Меня позвали, чтобы…

– Да! – перебил его Помпей. – Дай мне опиум! Завтра я должен встать и отправиться в погоню за Серторием, и никакая рана меня не остановит.

XIX

Дружба

Внутреннее море, по пути к берегам Азии

75 г. до н. э.

Наконец они вышли в открытое море.

– Где ты взял лишнее серебро? – спросил Цезарь Лабиена.

– В Милете, – ответил тот.

– В Милете нам никто ничего не должен. Что ты пообещал им взамен?

– Что мы очистим их побережье от пиратов. Я готов был пообещать все, что угодно. Да и не хватало совсем немного, – добавил он так, словно это было пустяком. – Главное, что ты позаботился даже об этом: действительно, римский талант не равен аттическому.

Цезарь улыбнулся, но затем внезапно посерьезнел.

– Мой лучший друг может быть кем угодно, только не лжецом, – веско произнес он. – Мне остается одно: сдержать данное тобой слово.

Лабиен посмотрел на него удивленно и растерянно, но вскоре, увидев, что они направляются в сторону Милета, понял, что Цезарь не шутит.

– Но у нас нет ни кораблей, ни людей, – заметил Лабиен.

– Нет, – согласился Цезарь. – Пока нет.

Лабиен почесал в затылке, пытаясь понять, что имеет в виду Цезарь. Тот заговорил снова:

– И кстати, большое спасибо. Ты полагал, что обязан мне жизнью после того случая у стен Митилены. Отныне этот долг, который я, в отличие от тебя, никогда таковым не считал, погашен сполна.

– Сегодня я помогаю тебе, а завтра ты мне, – сказал Лабиен. – И ты знаешь, что я всюду следовал за тобой не потому, что чувствовал за собой долг.

– Знаю, – согласился Цезарь. – И я рад, что нас связывает в первую очередь дружба. Если однажды ты решишь, что больше не можешь всюду следовать за мной, я не стану тебя удерживать.

Оба помолчали, любуясь спокойным морем.

– Даже не представляю, Гай, что тебе нужно сделать, чтобы я решил тебя покинуть, – сказал Лабиен.

– Жизнь полна неожиданностей.

Лабиен покачал головой. Цезарь говорил о невозможном – о том, что однажды он, Лабиен, перестанет следовать за ним, разделять его судьбу.

Стоя на носу корабля, что держал путь к Милету, оба всматривались в синий простор и вдыхали прохладный морской ветерок, наслаждаясь тем особым молчанием, которое хранят, оказавшись наедине, давние и верные друзья.

XX

Охота Помпея

Лагерь Сертория, в трех милях от Сагунта

75 г. до н. э.

И все же Помпей не смог встать ни на следующий день, ни через день, ни через неделю, ни через две. Рана и опиум привели к тому, что он поправлялся почти два месяца.

Серторий начал отступление вглубь страны, но иберы сообщили ему, что Метелл движется вдоль побережья на север, направляясь в южную Галлию за припасами. С обеих сторон имелись предатели – легионеры, за несколько монет готовые продать нужные сведения: обычное дело для римских гражданских войн. Таким образом Серторий узнал не только о перемещениях Метелла, но и о том, что войско Помпея задержалось у Сукрона из-за ранения главноначальствующего.

Глава популяров все решил: он не только стремился избежать решающего столкновения – кроме битвы при Сукроне, которую он начал, чтобы дать киликийским пиратам возможность спокойно выгрузить золото Митридата, – но и намеревался использовать слабые места противника.

Итак, он изменил свой замысел и, вместо того чтобы продолжить поход вглубь Испании, вернулся на побережье и осадил Сагунт. Сам того не ведая, он встал лагерем неподалеку от того места, где полтора столетия назад останавливался Ганнибал. Он перекрыл все дороги, ведшие в город, вынудив жителей Сагунта высылать отряды, чтобы запастись съестным, и чуть не пленил легата Гая Меммия, защищавшего город. Все наводило на мысль о том, что Сагунт вот-вот будет захвачен. Но тут пришли новости о Помпее.

– Он пустился в путь, – сообщил один из осведомителей.

– Прекрасно, – сказал Перперна. В палатке наряду с Серторием сидели и другие начальники. – Пойдем навстречу ему со всеми нашими силами и разобьем его, как при Сукроне.

Серторий ответил не сразу. Он посмотрел на гонца. Тот все понял и, не сказав ни слова, вышел из палатки.

Затем Серторий устремил взгляд на Перперну.

– Мы не будем нападать на Помпея, – решительно заявил он.

– Но сейчас он один, – настаивал Перперна. – Метелл далеко на севере. Мы можем покончить с Помпеем. Это окончательно