Орел легиона - Ирина Александровна Измайлова

вдруг подумал, что когда-нибудь может и не успеть. Ведь годы-то идут. Он не замечает, но всё равно в нём происходят какие-то перемены. Если его реакция станет хоть чуть-чуть, хоть на долю мгновения медленнее, то однажды...

«Дурак! — обругал он себя. — Струсил, да? Испугался врага, с которым нельзя справиться, — времени? Глупо. Нельзя быть сильнее этого врага, но всегда можно верно оценить его преимущества. В какой-то момент сказать себе: вот это я ещё могу, а этого уже нет. И тогда враг не выиграет. Только не быть ни слишком осторожным, ни слишком самонадеянным. Вот и всё!»

И почти сразу Зеленоглазый поймал себя на том, что, кажется, оказался именно самонадеян: до твёрдой земли, куда он должен был дотащить свою добычу, оставался почти целый стадий. А кабан не олень, он раза в два с половиной раза тяжелее, этот здоровенный секачище! Что же делать? Звать на помощь Крайка и охотников? Подвергать их совершенно ненужной опасности? Или же просто бросить добычу, которая ему не по силам? Можно отрезать задние ноги и взять с собой. В конце концов, это самые лакомые части туши.

Пока он раздумывал, его взгляд привычно скользил по мутному зеркалу болота. Дитрих рассматривал его, почти не надеясь увидеть что-то важное, больше по привычке. И вдруг нечто заставило охотника резко выпрямиться и всмотреться пристальнее. Что это? Ему кажется или... Может быть, это просто болотный цветок расцвёл на кочке? Вздор — на болоте не бывает красных цветов, а для клюквы сейчас не время. Значит...

Он ещё раз мысленно отметил путь, которым двигался кабан, громоздившийся теперь возле него неподвижной бурой массой. Потом сделал осторожный шаг, второй, третий. Всего-то шагов восемнадцать-двадцать. Ничего страшного.

— Дитрих, ты там как? Цел?

Крайк постарался придать своему голосу беспечность, однако в нём всё равно прозвучала тревога. Вот ведь ещё недавно они были совершенно незнакомы, а теперь этот бритт так о нём беспокоится. Правильно говорил Арсений: «Бог соединяет людей тогда и таким образом, когда и как Он считает нужным. Нам сразу не понять, для чего Он это делает, но всегда оказывается, что делает к нашему же благу!»

— Со мной всё в порядке, Крайк! — отозвался Зеленоглазый. — С кабаном не очень — боюсь, что не дотащу его до сухой земли. Только не вздумай идти сюда: ты же не видел, как бежал вепрь, значит, не видел брода. Подожди, я сейчас.

Дитрих добрался до кочки, что так привлекала его внимание, и понял: он шёл к ней не зря — на стебле высохшей болотной травы трепетал крохотный красный лоскуток Лоскуток тонкой, хорошо выделанной ткани.

Спустя примерно полчаса Зеленоглазый появился из кустарника и со стоном свалил со спины кабанью тушу.

— Дотащил! — завопили хором охотники, только что развлекавшиеся спором, сколько упрямый германец пройдёт шагов с такой ношей и когда, наконец, её уронит.

Дитрих стоял над тушей, с трудом переводя дыхание. Драгоценная находка, о которой, кроме него, пока никто не знал, явно придала ему сил. Вид у охотника был внушительный: на его обнажённом торсе струйки пота смешались со струйками крови побеждённого им зверя, лицо и даже коротко остриженные волосы тоже были в крови, а на плечах и руках алели ссадины — ему здорово досталось от окружавшего болото кустарника.

— Тяжело! — воскликнул тевтон и заставил себя улыбнуться.

Его сверкающая белозубая улыбка привела бриттов в ещё больший восторг.

— Поделишься с нами добычей, великий зеленоглазый охотник? — спросил старший из них, почтительно кланяясь Дитриху, который, как обычно, принёс и им всем охотничью удачу.

— Сейчас давайте все вместе съедим часть этой добычи, — ответил Зеленоглазый, продолжая улыбаться. — А потом мы с товарищем накоптим немного мяса себе в дорогу. Остальное можете забирать, кроме клыков кабана — они по праву мои. Но я оставлю их вам на хранение, потому что мы с Крайком хотим пойти дальше, на север. За большую часть нашей общей добычи вам ведь не трудно будет сохранить этот трофей до нашего возвращения?

— Ничуть не трудно! — бритт даже не скрывал радости, хотя и прежде знал о необычайной щедрости Зеленоглазого. — Только для чего вам сдалась охота на севере? Здесь куда лучше — и дичи сейчас хоть отбавляй, и дожди закончились, надо думать, надолго. Оставались бы. Жильё найдёте хоть в нашей деревне, хоть в любой другой.

— Спасибо! — проговорил Дитрих, сумев, в конце концов, восстановить дыхание и искренне этому радуясь. — Но мы отправились в путь, чтобы как следует встряхнуться и увидеть охотничьи края, которых ещё не видали. Так что пойдём дальше.

Бритты принялись разводить костёр и стаскивать в одну кучу убитых свиней, а Крайк подошёл к своему товарищу, устало присевшему на едва выступающую из земли кочку.

— Ты очень рисковал! — воскликнул он, едва сдерживая волнение.

— Риск себя оправдал! — прошептал по-латыни Дитрих и раскрыл правую ладонь, на которой алел кусочек ткани. — Это — обрывок легионерского плаща. У Девятого легиона они красные. Значит, Арсений и его когорты вышли по эту сторону болота. И мы теперь знаем, в каком именно месте он вышел, знаем, где заканчивается брод через топь.

— О, так вот для чего ты туда полез! — от восторга Крайк не сдержался и заговорил слишком громко, но тотчас заметил предостерегающий взгляд Дитриха и понизил голос: — Да, хвала богам, кажется, они посылают нам удачу уже в начале пути. Что теперь станем делать?

— Будем искать продолжение следа. Уж если он остался на воде, то обязательно отыщется на суше. Прошу тебя, помоги охотникам нарезать мясо, а мне нужно вернуться к воде и помыться — если кровь загустеет, её будет трудно смыть, волосы я вообще тогда едва ли отмою.

Они с удовольствием отобедали вместе с четвёркой бриттов, за едой веселя друг друга охотничьими россказнями, а после приняли приглашение старшего из охотников, его звали Сегдуан, и поехали ночевать в его деревню.

Глава 2

ДВА ОТКРЫТИЯ

Привычный к общению с местными, Зеленоглазый отлично умел заводить с ними разговор на любую тему Кельтский он знал не хуже латыни, это располагало к нему бриттов, а уж в способности как бы невзначай задавать нужные вопросы и исподволь заставить собеседника разговориться, с ним потягался бы не всякий дипломат.

Но беседы с жителями деревни никаких результатов не дали — скорее