Василий Колташов - Мальчик из Фракии

8

Амвросий лениво повернулся под теплой шкурой.

– Просыпайся! Просыпайся! – услышал он голос Валента. – Ты знаешь, что уже пора идти к кузнецу. Солнце давно поднялось. Слышишь? Утро само пришло тебя будить, маленький склавин!

Малыш открыл глаза и приподнялся на своем ложе. Холодный воздух сразу скользнул по телу, лишь усиливая желание остаться под лохматой шкурой. Возле Амвросия стоял Валент и еще один пожилой гот, из тех, что приехали в городище сменить товарищей.

– О, я вижу, ты открыл глаза, – деловито заметил римлянин. – Пора за дело. В котле разогрета каша. Перекуси и отправляйся. Помнишь, что я просил вчера передать? Скажи, что кольчуга и шлем для меня должны быть готовы как можно скорей. Все ясно?

Мальчик кивнул головой, неловко смахнув спутанные волосы со лба. Зевнул широко.

– Вот и отлично. Я тоже ухожу. Не заблудишься?

– Нет!

Валент ласково потрепал ребенка по голове. Амвросий улыбнулся, окончательно выбравшись из-под шкуры. Его глаза светились беззаботной радостью и покоем.

– Возьми еще вот это, – сонливо произнес седобородый гот, протягивая мальчику несколько наконечников для стрел. – Пусть делают такие. Их нужно много. И заточка нужна как у этих.

– Хорошо, – ответил малыш серьезно. Спрятал наконечники под рубаху. Тело тянуло спать, но разум жаждал движений. Каждый день приносил теперь мальчику новые открытия.

9

Снег ласково шуршал под ногами. Быстрым шагом Валент направился к дому князя. Он миновал рубленое крыльцо, на котором, щурясь от зимнего солнца, лениво болтали дружинники, опершись на копья. Пройдя просторный безлюдный зал, римлянин поднялся по лестнице. Домашние князя с любопытством расступились перед гостем. Седой старик из бывших пленников забегал вперед, торопливо подсказывая, куда тому идти дальше.

Оказавшись у массивной двери, Валент толкнул ее рукой и вошел в комнату.

Спиной к маленькому окну во главе стола сидел Даврит. Справа от него в задумчивости расположился Всегорд. Слева играл серебряным кубком светловолосый Боз. Серое лицо и напряженный взгляд выдавали муки от раны, которые он безудержно топил в вине все последние дни. Среди других собранных на совет приближенных князя Валент узнал Феодагата и Рыву. Царивший в комнате полумрак помешал Валенту разглядеть выражения их лиц. Лампы больше чадили, чем давали свет. На столе в деревянных чашах лежали пироги и моченые яблоки, стоял квас.

Римлянин поклонился с важностью патриция.

– Феодагат настоял, чтобы ты присутствовал здесь сегодня, – решительно начал Даврит. – Садись. Мы хотим услышать все, что ты скажешь. Так?

– Так, – кивнул серой головой Боз.

– Мне известно, князь, что ты собираешься весной повести склавин на империю. Я мог бы помочь тебе в войне. Не как полководец, разумеется, и не как воин, а как советник. Ты позволишь?

– Продолжай, – подозрительно разрешил Даврит.

Валент снял с плеча кожаный футляр. Открыл. Извлек карту. Уверенным движением развернул ее на столе. Помогая другу, Феодагат убрал мешавшие предметы и поставил ближе лампаду на высокой ножке. Слабый свет упал на желтый пергамент.

– Князь, ты доверил мне хозяйство готов, сейчас я доверю тебе то, что знаю.

Даврит нетерпеливо приподнял брови. Недоверие в его взгляде сменилось любопытством. Не меньше интереса прочел римлянин на лицах других варваров. Даже Феодагат не знал, что Валент собирался сказать.

– На этом пергаменте изображена вся западная часть римского государства. Вот Дунай. Это столица империи – город Константина. Здесь основные дороги, построенные еще столетия назад. Тут портовые города Эллады, приграничные крепости, болота, горы, реки и переправы. Пользуясь картой гораздо легче ориентироваться на земле врага. Все изображенное на ней – вид как бы с высоты птичьего полета. Измерив расстояния и учтя массу деталей, человек нанес контуры земли вод на этот лист. Прими от меня карту империи как подарок, Даврит.

– Приму. Спасибо тебе.

– Князь, мы и так заем все крепости врага, – возразил Боз. – Все слабые места обороны Византии нам известны. Зачем нужна эта шкура? Разведчики Рывы в этот год проникли всюду, узнав все, что может дать нам успех. Разве что-то важное здесь может быть? Согласны вы со мной, боевые братья?

– Он прав, князь, – поддержал Боза гунн с рыжими косами. – Пешие и конные, мы всегда находили дорогу в войне. Твои сородичи давно создают поселения на том берегу. Они всегда укажут нам слабое место врага и богатую добычу. Придут на помощь в беде. Что дает нам эта непонятная вещь? На ней столько странных знаков…

– Мне ясно, друге, что она дает, – возразил Даврит, с хрустом сплетая пальцы перед лицом. – Предстоит большая война. Действуя на чужой территории всегда лучше знать местность. Рыва, ты сможешь нанести на карту все крепости римлян?

– Да, князь. Но это займет время.

– Я помогу разобрать обозначения, – сказал Валент, садясь за стол. Поморщился: запах моченых яблок не пришелся ему по-вкусу.

– Хорошо, через пять дней, когда я вернусь, вы покажете мне, что вышло.

– Даврит, – обратился к князю склавин римлянин, – есть еще одно дело, в котором я хотел бы помочь. Дунай широкая река и через него не просто переправить большие силы. Мост мог бы…

– Мы умеем строить понтонные мосты. Так вы, римляне, их называете? Доски и лодки вот и все, что нам нужно, – перебил Всегорд, – Мы пересечем реку любой ширины. Не сомневайся. Дунай не помеха.

– Тогда мне нечего пока добавить, – с почтением закончил Валент. Сложил руку на руку поверх стола.

– Хорошо, – усмехнулся князь. – Спасибо тебе. Я вижу, что Феодагат привел ко мне достойного человека. Мне говорили, что в Италии за твою голову назначена награда. Это так?

– Да, князь. И, я ее вполне заслужил.

– Вот нахал! Конечно, он ее заслужил! – захохотали варвары.

– Чем ты провинился перед Византией? – смеясь, спросил князь.

– Войной, Даврит. Моим желанием было изгнать захватчиков с италийской земли. Но лангобардам она тоже не должна была достаться.

– Вот как? Говори, – князь с интересом поднял голубые глаза на широком лице. Захрипел кривым носом.

– Проклятый Юстиниан слишком много крови выпил из Италии, наших сил не хватило. Церковь предала, папа и все святые отцы помогли византийцам. Мы попали в западню: вместо людей и денег папа подарил нам свое коварство. Подвел нас под мечи врагов. Теперь мое имя вычеркнуто из сенатских списков.

– Как все похоже на этих собак, – рассерженно заметил склавин с русой бородой, покрывавшей почти все лицо.

– Практически все мои букелларии были истреблены. Оставшись один, я месяц скрывался в горах. Те из моих людей кто выжил, под пытками признали, что я ускользнул, а не погиб. От преследователей меня спасло только чудо.

– Вмешательство богов? – предположил Рыва.

– Можно сказать и так. Проливные дожди сделали тропы непроходимыми, а склоны не подъемными. Земля всюду раскисла. Те, кто искал меня, не смогли дойти до своей добычи сорока шагов. Я видел их сидя под деревом с кровоточащей раной в ноге. Мой мертвый конь лежал рядом. А они, это были наемники гепиды, спотыкались и тонули в мокрой глине.[56] Их грубая ругань неслась во все стороны. В итоге отряд шедший по моему следу повернул обратно. Нет для меня большего врага, чем Константинополь.

С болью Валент вспомнил, как погибали его букеларии. Стрелы гепидов и других германцев служивших Византии выбивали их одного за другим. Спешившись, воины попытались строем отойти к высокой скале, но здесь их снова поджидали враги. «Империя нашла способ расправиться со мной», – подумал изгнанник.

Предательски уничтожив силы Валента, провизантийская партия в сенате ничего не добилась. Выиграли лишь лангобарды. Их владения расширялись, все ближе подбираясь к Риму. Август так и не нашел средств на спасение Италии. Только официально запрещенные дружины частных лиц, букелларии, противостояли лангобардам, терзавшим Апеннины.

– Еще раз благодарю тебя, римлянин. Твоя помощь послужит верному делу. Не забывай обид. Все они будут отомщены. Таков закон, данный богами. Таков порядок Перуна.

Валент кивнул в знак признательности.

– Император Юстин укрепил армию римлян, – продолжил прерванную появлением Валента мысль Феодагат. – Казна по-прежнему скупа, но ремонт десятка важнейших крепостей и усиление их гарнизонов она оплатила. Юстиниан оставил империю с силами не более 150 тысяч солдат, половину из которых составляли никуда не годные пограничники. Они способны только копаться в своей земле, выращивать брюкву. Полевые войска и федераты были разбросаны на огромном расстоянии, защищая не только Дунай и восточные земли, но также Италию, Африку и Испанию. Все то, что отвоевал Юстиниану Велисарий.[57]

Тени людей и предметов переплетались на бревенчатой стене. В колебаниях огня они колыхались как темное пламя.