Рим, проклятый город. Юлий Цезарь приходит к власти - Сантьяго Постегильо

перебить множество врагов, разгромив оба крыла противника, и завершить тяжелую битву, полную неожиданностей и неудач. Победить в крупном сражении – значит показать, что ход войны для тебя благоприятен. Вдобавок он понимал, что одолеть Помпея, укрепившегося в своем лагере, будет непросто, а по солдатам Афрания, обрадованным «победой», можно ударить с хорошими видами на успех, что и задумал Серторий.

– Хорошо, – согласился Перперна и подстегнул свою лошадь, чтобы возглавить войска, выделенные Серторием для молниеносного нападения на Афрания.

Отряды войска Помпея под началом Афрания

Лагерь популяров, подвергшийся разграблению

Все началось с того, что Афраний услышал тревожные крики у южной границы лагеря.

Вскоре его окружили залитые кровью раненые солдаты – вопившие, пытавшиеся бежать.

Медлить было нельзя; неопытные трибуны и центурионы позволили ослепленным легионерам предаться грабежу. Афраний вскочил на коня и направился к северным воротам лагеря, прихватив с собой несколько когорт. Враг снова пошел на приступ, и кто-то должен был дать ему отпор.

Афраний все еще думал, что сумеет без большого ущерба вывести своих людей из этой мышеловки, но тут перед ним появился Серторий со множеством кельтиберских воинов и легионеров. Новая схватка, новое сражение, – казалось, этот бесконечный, кровавый день начинался сначала, только все вымотались, измучились, устали убивать и снова убивать.

Но, увидев, как легионеры Сертория достают мечи, Афраний понял, что им достанет сил и доблести для предстоящего боя.

Им овладело уныние.

Главный лагерь войска Помпея

Врач вышел из палатки проконсула. Помпей лежал на походном ложе с перевязанной ногой, глотая вино, чтобы облегчить боль. Лекарь предлагал добавить в него немного опиума для снижения чувствительности, но проконсул хотел, чтобы его разум оставался незамутненным. Вошел Геминий.

– У меня новости… – начал он.

– Говори, – поторопил его Помпей, который терпеть не мог заминок и проволочек.

– Афраний разбил повстанцев на своем крыле, поскольку Серторий покинул их, отправившись сражаться с проконсулом на другом конце поля боя. Афраний захватил вражеский лагерь. Но, отступая, Серторий окружил Афрания и напал на него с юга и с севера. Погибло много людей с обеих сторон. Многие наши начальники тоже пали, но Афранию с огромным трудом удалось прорвать ряды кельтиберов и вернуться на север, в наш лагерь. Геренний, один из приближенных Сертория, мертв.

– Короче говоря, Серторий разгромил нас и слева, и справа, – подытожил Помпей, затем провел рукой по перевязанной ноге и подлил себе вина. Он слова не сказал о смерти Геренния: ничтожный успех в сражении, где он потерял гораздо больше, чем приобрел.

Геминий не стал ничего добавлять, не желая подчеркивать, что Помпей потерпел неудачу.

– Метелл стоит южнее Сукрона, – объявил он. – Он прибудет на рассвете. Единственный переход через реку в руках Сертория, но, если мы объединимся с Метеллом, у нас будет вдвое больше войск. День, конечно же, выдался… – Геминий поразмыслил, подыскивая уместное слово, – не лучший, но завтра все изменится.

– Разумеется, с приходом Метелла все изменится, – согласился Помпей. – Правда, не так, как мне бы хотелось.

Геминий молчал.

– В одном ты ошибаешься, – добавил Помпей, к удивлению своего собеседника. – Да, день не из приятных. Зато мы узнали кое-что важное: настроение повстанцев напрямую зависит от того, с ними Серторий или нет. Когда ими руководит другой, они ведут себя иначе, сражаются не так яростно. Если устранить Сертория, восстание популяров в Испании закончится очень скоро.

Наступило молчание, и оно продлилось довольно долго.

Помпей, не поднимая глаз, снова потрогал рану.

– Значит, нам нужно… найти предателя во вражеских рядах… – осмелился предположить Геминий.

Помпей не пошевелился и не поднял взгляда. Он ответил с хорошо рассчитанной холодностью, будто судья, выносящий приговор:

– За дело, Геминий. С сегодняшнего вечера это твое главное задание. Доверь войну мне. А сам ищи предателя в рядах войска Сертория.

Лагерь Сертория

Рассвет

Марк Перперна подошел к Серторию, который завтракал вместе с трибунами.

– Метелл здесь. Он прибыл из Сетабиса[27]. Это к югу от реки, – произнес он, обращаясь ко всем присутствующим.

Серторий, допивавший козье молоко, посмотрел на него искоса и ничего не сказал.

Такие сведения полагалось сообщать наедине. Однако он не придал этому большого значения – ни тогда, ни впоследствии, лишь отметив про себя, что Перперна действует недолжным образом.

Он передал пустую чашу одному из легионеров.

– Мы отступаем, – приказал он. – Уходим вглубь страны, на север, за горы – в земли, над которыми властвуем.

Эта мысль показалась разумной всем трибунам.

Но не Перперне.

– Однако единственный переход через Сукрон в наших руках, – возразил легат.

Серторий молча посмотрел на него и тыльной стороной ладони отер губы, еще влажные от молока.

– Да, переход в наших руках, – согласился он, – но силы придется разделить: половина наших воинов сразится с Метеллом, другая – с Помпеем. Я не намерен биться одновременно с двумя консульскими войсками. Если я чему-нибудь и научился у Мария, так это умению не вступать в бой, если нет надежды на победу. Итак, отступаем на север.

– Но… как же деньги?

Произнеся эти слова, Перперна спохватился, что сболтнул лишнее: эти сведения Серторий доверил ему в строжайшей тайне. Никто из присутствующих не знал о его намерении получить деньги от Митридата в обмен на войска, отправленные в Азию. Все молча переглядывались, желая знать, какие деньги имеет в виду легат, но не осмеливаясь спросить напрямую.

Серторий бросил на Перперну убийственный взгляд.

Перперна молчал.

Трибуны наморщили лбы. Сейчас главная задача – правильно повести себя в новых обстоятельствах, и предложение Сертория отступить вглубь страны казалось самым разумным.

Начальники разошлись, получив указания о том, как руководить общим отступлением.

Окруженный горсткой легионеров, вождь популяров покинул преторий. Он знал, что события развиваются согласно его замыслу. Ему доставили сообщение из Тарракона: туда прибыло золото Митридата, и там же легионеры из войска популяров садились на корабли для отправки в Азию. Но об этом он не собирался сообщать никому, особенно Перперне.

Марк Перперна остался в палатке один.

Калон поднес ему миску с козьим молоком и кашей, но легат покачал головой, – мол, нет.

Главный лагерь Помпея

Выйдя из претория, Геминий понял, что, отвлекшись на разговор о Сертории и приказ Помпея искать предателя в его рядах, забыл поделиться тем, что наверняка взбодрило бы начальника.

Он повернулся и направился обратно в палатку.

– Что случилось, во имя Юпитера? – гневно спросил Помпей. Боль от раны сделала его крайне раздражительным.

– Есть новости, о которых я не сообщил проконсулу.

– И они не могут подождать?

– Это касается Цезаря.

– Цезаря? Что с ним стряслось? Скажи, что его поглотило море.

– Вроде того, – начал Геминий. – Его похитили пираты.