Виктор Суворов - Освободитель

Новые веяния

Всеармейское совещание молодых офицеров.

Москва. Кремль

26 ноября 1969 года.

О том, что начальник Главного политического управления Советской Армии генерал армии Епишев сражен глубочайшим склерозом, говорили давно и упорно. Злые языки утверждали, что в момент, когда он переворачивает страницу, он полностью забывает то, что только что прочитал.

Слухам я верить не привык, ибо точно знал о централизованном происхождении многих из них. В последующем, однако, я имел возможность убедиться в том, что на этот раз они достоверны.

Епишев поднялся на трибуну, откашлялся, выпил воды и нудным монотонным голосом начал читать про исторические решения съезда партии (которые никогда почему-то не претворяются в жизнь), про заботу дорогого Ильича, про дальнейшее развитие сельского хозяйства и укрепление оборонной мощи.

С первыми словами докладчика многотысячная аудитория склонилась над своими блокнотами и судорожно начала конспектировать то, что говорит человек, занимающий такое высокое положение в партии, армии и государстве. Я тоже склонился над своим блокнотом, делая вид, что пишу. Не записывать того, что говорит докладчик, значит выделяться на фоне тысяч других. Сам я лично к писанию конспектов питаю органическое отвращение. В данном случае это было совершенно нелепо, во-первых, потому, что его выступление все равно будет опубликовано во всех военных газетах, а во-вторых, потому, что более того, что ежедневно публикуется в «Красной Звезде», он нам все равно не скажет. Так оно и было, он, как по нотам давно всем осточертевшей мелодии, повел за собой аудиторию в дебри марксистско-ленинского словоблудия. Все было так привычно! Но вдруг зал зашевелился…

Епишев на полуслове оборвал свою яркую запоминающуюся речь и начал читать ее вновь с самого начала. От имени и по поручению… поприветствовал всех присутствующих, на что зал ответил бурными аплодисментами. И все присутствующие вновь начали записывать то, что они только что записали.

Минут через пять Епишев вновь оборвал свое выступление и начал читать новое предложение, совершенно не связанное с тем, которое он неожиданно прервал. Зал скорее почувствовал, чем понял, что докладчик повторяется, приводит те примеры, которые уже приводил, и выкрикивает те лозунги, которые только что выкрикивал.

И тут все догадались, все поняли, что происходит. По недосмотру референтов (за что только икру пожирают?) Епишеву дали написанный кем-то доклад, но в двух экземплярах: сначала две первые страницы, затем две вторые и так далее. У нас в армии просто не принято, чтобы докладчик читал свою речь предварительно, перед выступлением, и Епишев следовал непреклонно неписаному правилу. По залу пробежала легкая рябь недоумения. Но докладчик, явно не привыкший замечать реакцию публики, продолжал свое монотонное чтение. Так он и прочитал страниц сорок вместо двадцати, то есть каждую дважды. Завершив историческое выступление, начальник ГлавПУРа победителем вернулся на свое место в президиуме, где сидел министр обороны Маршал Советского Союза товарищ Гречко и другие склеротики и одряхлевшие маразматики. Никто из них не заметил случившегося.

Придирчивый критик может принять это за плохой анекдот, но у меня более 2000 свидетелей. Более того, у многих из них это выступление так и законспектировано с двумя вступлениями, двумя заключениями и с двадцатью повторениями, которые начинаются и кончаются на полуслове.

Самое удивительное в этой истории то, что это случилось в 1969 году во время Всеармейского совещания молодых офицеров. С той поры прошел добрый десяток лет, офицеры из молодых превратились в зрелых, а товарищ Епишев и поныне на своем боевом посту. Неутомимо борется он за вечно молодое и всепобеждающее учение. Смело внедряет самые передовые и эффективные методы влияния на широкие армейские массы. Решительно преломляет сквозь призму классовой борьбы новейшее развитие мировой истории. Несет в армию свет немеркнущих ленинских идей.

Решительность

Группа советских войск в Германии. Вюнсдорф.

В составе инспекционной группы я присутствовал на учениях 3-й Ударной армии и Штаба ГСВГ

Весна 1970 года

Главнокомандующий Группой советских войск в Германии генерал армии В.Г.Куликов любил все контролировать лично. То он на вертолете летает, ловит советские военные машины, превышающие скорость, то лежа в кустах слушает, о чем офицеры в курилке говорят. Но самым его любимым занятием было, переодевшись в спортивный костюм, колесить по Вюнсдорфу на велосипеде.

Дело было в субботу вечером, когда офицеры получили долгожданную получку. Все пивные – переполнены штабными офицерами. Каждый моментом пользуется – попить пивка вволю. А то вернешься в Союз – есть ли там хорошее пиво?

Главнокомандующий тенью скользит вдоль ярко освещенных окон «стекляшек», и кипучая злоба переполняет все его существо. Понять страсть советского офицера к немецкому пиву ему, конечно, не дано. Сытый голодного не разумеет. У него персональные повара, изысканные блюда и лучшие сорта вин вне зависимости от того, в Германии он или в Союзе. Как настоящий коммунист, Куликов решительно выступал против пьянства и настойчиво с ним боролся.

– Пьете! Вы у меня попьете! – внезапно решение созрело в его голове. Он улыбается сам себе, разворачивает велосипед и катит к штабу Группы войск.

Не снимая спортивного костюма, он проходит в свой кабинет, думает еще мгновение и решительно придвигает к себе красный телефон без цифрового диска. Телефон отвечает мгновенно. Главком усаживается в кресло и приказывает властным тоном:

– 215-му отдельному саперному батальону – боевая тревога! Вариант 7. Шифр 2323777.

Трубка рявкнула «есть» и замерла.

Через час главнокомандующий прибыл на лесную просеку, куда по тревоге уже вышел саперный батальон. Короткое совещание с офицерами главком завершил словами: «Перед сломом никого не предупреждать. Ломать и точка! Время на совершение марша 45 минут, на проведение операции – 45 минут. Вперед!»

Подвыпившие офицеры с диким ревом прыгали через окна. В темноте метались какие-то тени. Ревели танковые моторы. Грохот стоял ужасный. Единственная мысль завладела тысячами голов одновременно – «Война!»

– Я же говорил, – кричал охрипший подполковник с оторванным левым погоном, – что все будет, как в 41-м году!

Тяжелые армейские бульдозеры быстро разломали легкие стеклянные павильончики, и в одно мгновение чистенький городок пропитался пряным запахом доброго немецкого пива. К утру на местах «стекляшек» красовались мягкие лужайки из свежего дерна – маскировочная рота батальона поработала на славу. Теплый дождик прибил пыль, и больше ничто не напоминало о ночном налете саперного батальона на штабной городок. Так в Вюнсдорфе навеки было покончено с пьянством. Начальник Политуправления с восторгом доложил в ГлавПУР и в ЦК партии о замечательной решительности нового главкома в борьбе с пьянством.

Ровно через месяц в день следующей получки начальник финансового управления Группы войск робко зашел в кабинет грозного генерала и доложил, что в кассе нет денег для выдачи денежного довольствия офицерскому составу.

– Что ж, – сказал генерал армии Куликов, – пиши рапорт, виновных предадим суду военного трибунала! А в чем, собственно, причина, кассиры проворовались?

– Нет, – объяснил финансист, – мы из Москвы только незначительную часть немецких денег получаем. А основные суммы идут из системы Военторга, из пивных то есть. Марки по кругу ходили, мы их офицерам даем, они их в нашу пивную несут, мы деньги забираем, и снова даем. А пиво немцы поставляли по льготным ценам. Теперь в Вюнсдорфе советских пивных нет, поэтому все офицеры в немецкие пивные стали ездить. Туда все марки и уходят. Мы просили Москву, но Москва денег не дает дополнительно.

Главком заскрипел зубами так, что у финансиста сморщилось лицо. Затем он решительным жестом придвинул к себе красный телефон без цифрового диска.

К месту сосредоточения саперного батальона главком на этот раз не поехал, а послал адъютанта с приказом: «Срочно восстановить все пивные в Вюнсдорфе. Срок 15 суток».

Путь Дурова

Киевский военный округ

1968 год

В задницу себе он вставил хвост селедки и заорал истошным голосом: «Товарищи офицеры, не подходите, я – голая русалка, я стеснительная!»

Дело было на новогоднем вечере, когда объявили конкурс на самый оригинальный маскарадный костюм. Старший лейтенант Дуров не обладал ни мгновенной реакцией, ни чувством юмора, но когда распорядитель выкрикнул: «Объявляется конкурс…», Дуров среагировал быстро, видно, свое сольное выступление он подготовил заранее. Старший лейтенант мгновенно сбросил свое гвардейское облачение, дополнив костюм Адама вышеупомянутым селедочным хвостом с праздничного стола.