Тайные страсти Версаля. Людовик XIV и его фаворитки: обжигающая любовь Короля-Солнца, интриги черной королевы и судьба великой Франции - Ольга Фомина

Высочество и впредь питать ко мне добрые чувства, и он твердо обещал это. Никогда, никогда не нравилось мне рожать! Да и, по правде говоря, спать с герцогом в одной кровати тоже было нелегко. Он очень не любил, когда его тревожили, и я часто вынуждена была лежать на самом краешке. Однажды я даже упала на пол, чем немало огорчила супруга, который винил во всем себя, а вовсе не мою неуклюжесть».

Первенец Лизелотты и Филиппа прожил всего три года, и его смерть стала сильным горем для родителей.

– Если я потеряю еще кого-нибудь из моих крошек, то заколюсь шпагой, – горько говорила Лизелотта.

К ее счастью, у оставшихся детей было крепкое здоровье.

Филипп баловал сына и дочь. Он не мог отказать им ни в какой просьбе, и дошло до того, что они перестали его слушаться.

– У вас нет никакого авторитета перед детьми, Филипп, – вздыхала Лизелотта и громким голосом заставляла притихнуть расшалившуюся ребятню.

В семье четы Орлеанских хоть и не было любви, но царили понимание и идиллия. Лизелотта снисходительно относилась к увлечениям мужа и дружески общалась с его фаворитами. Ее же сердце, принадлежавшее Людовику, испытывало волнение, когда король приглашал невестку составить ему компанию.

Лизелотта понимала, что никогда не сравниться с роскошными дамами, сражавшимися за внимание Людовика, поэтому получала удовольствие просто от того, что он находится рядом и воспринимает ее как дорогую подругу.

Глава 5

Атенаис де Монтеспан: негласная королева Версаля

Тридцать первого марта 1670 года в замке Сен-Жермен мадам де Монтеспан рожала второго ребенка от короля. Роды проходили в секретной обстановке. Акушерка, приняв младенца, объявила:

– Мальчик.

Малыша обтерли, завернули в покрывало и отдали слуге, который передал его мадам Скаррон. Мальчик получил имя Луи-Огюст.

Третий внебрачный ребенок маркизы от короля родился 20 июня 1672 года. Это снова был мальчик, его нарекли Луи-Сезаром и отвезли к брату. В промежуток с 1669 по 1678 год маркиза родила королю семерых детей, из них только четверо достигли зрелого возраста. Все дети мадам де Монтеспан были узаконены Людовиком. В грамоте узаконивания не было имени матери, а витиевато говорилось, что король чувствует себя обязанным признать детей и дать им титулы, достойные их положения. Утаивание было мерой предосторожности, ведь Атенаис продолжала оставаться замужней дамой.

Если Луиза де Лавальер довольствовалась скромной ролью и старалась быть незаметной, то мадам де Монтеспан хотела быть звездой Версаля. Она легко смирилась с тем, что Мария-Терезия знает про ее отношения с королем, и совершенно не стыдилась своего положения фаворитки. Наоборот, всячески подчеркивала его.

Мадам де Севинье вспоминала, как путешествовала мадам де Монтеспан:

«Она едет в коляске, запряженной шестью лошадьми, с маленькой м-ль Тианж; за ней следует карета с шестью девушками, запряженная тем же способом. В ее кортеже есть две крытые повозки, шесть мулов и десять-двенадцать всадников верхом на лошадях, без офицеров; ее свита насчитывает сорок пять персон. Для нее готовят комнату и кровать; прибыв, она ложится и плотно ест. К ней приходят испросить милостей для церкви; она сыплет золотыми луидорами направо и налево, щедро и милостиво. Каждый день у нее бывает военный курьер…»

В июне 1673 года Атенаис родила дочь Луизу Франсуазу и предложила королю:

– А что, если крестной нашей малышки станет Луиза де Лавальер?

– Прекрасная идея, – одобрил Людовик.

Луиза, по-прежнему окружающая Людовика бескорыстной любовью, не посмела отказать, но в церкви ощущала, как ее трясет от невыносимого унижения. Она не могла равнодушно взирать на мужчину, который был отцом ее детей, но отвернулся от нее. И вот теперь уже другая женщина одного за другим рожает от него младенцев.

Все чаще Луизе приходила в голову мысль о побеге в монастырь. Однажды она уже сбегала от Людовика, но тот вернул ее, а зря. Все-таки она чувствовала, что ей нужно удалиться от мира и тогда она сможет обрести долгожданный покой. Светская жизнь выматывала несчастную. Ей было больно постоянно сопровождать Людовика в его поездках по провинциям. Король придумал странное решение, усаживая в одну карету с собой жену, мадам де Монтеспан и Луизу де Лавальер. Придворные лукаво называли их «три королевы», а Луиза с болью думала, что она уже давно утратила право на место в сердце короля.

В апреле 1674 года мадемуазель де Лавальер получает разрешение от монастыря кармелиток в предместье Сен-Жак уйти к ним. 18 апреля Луиза прощалась с королем и королевой.

– Ваше величество, простите меня за всю боль, что я принесла вам, – со слезами на глазах обратилась Луиза к Марии-Терезии.

Королева была растрогана и вместе с Людовиком ощущала грусть от того, что Луиза навсегда их покидает. Лишь Атенаис, стоя в стороне, насмешливо взирала на сдавшуюся соперницу, не понимая, чем та могла пленить короля.

Спустя год нахождения в монастыре Луиза де Лавальер стала монахиней и приняла имя Луиза Сердобольная. У бывшей фаворитки началась новая жизнь, свои душевные страдания она постаралась заменить на физические, безжалостно умерщвляя плоть. В монастыре кармелиток Луиза провела тридцать шесть лет. Ее не стало в 1710 году.

Когда Людовику сообщили о кончине его некогда любимой фаворитки, он безучастно заметил:

– Она умерла для меня в тот день, когда удалилась в монастырь кармелиток.

Весной 1674 года, когда Луиза отправилась в монастырь, Людовик решил построить для мадам де Монтеспан дворец, где она должна была поселиться с их детьми. Было решено, что дворец будет находиться вблизи Версаля, и для этой цели нашли поместье Кланьи. Проектирование было поручено двадцативосьмилетнему архитектору Ардуэну-Мансару.

– Я хочу, чтобы возле дворца был разбит изумительный сад, – пожелала Атенаис.

Осенью 1674 года было выделено место под сад и началась работа над ним, а уже 7 августа 1675 года восторженная мадам де Севинье пишет подруге:

«Мы были в Кланьи. Что Вам сказать? Это настоящий дворец Армиды. Здание строится, растет на глазах. Созданы сады… Есть уже целый лес апельсиновых деревьев, растущих в огромных ящиках. Там можно гулять в тенистых аллеях. Ящики скрыты с обеих сторон в половину человеческого роста изгородью, обвитой туберозами, розами, жасминами, гвоздиками; это, безусловно, самое прекрасное, самое удивительное, самое восхитительное новшество, которое можно только себе представить».

Прекрасная маркиза получала от Людовика все, что хотела. Вот только гордая аристократка не хотела, чтобы