Потерянные души Уиллоубрука - Эллен Мари Вайсман

я не единственный ребенок из распавшейся семьи, который тут застрял. — Она указала на девочку лет семи-восьми, которая, опустив голову, плелась к двери. — Взять вот Джинни. Она появилась, пока тебя не было. Папаша привез ее в Уиллоубрук в большом крутом кадиллаке, вышвырнул и сказал, что больше и слышать о ней не хочет. пусть хоть помрет. А у нее, блин, шарики все до одного на месте. — Тина натянула через голову фиолетово-сиреневое платье и продела руки в рукава. — Наверное, лучше я хоть это надену, чем голяком ходить. А ты опять в яме была?

Сейдж не могла отвести глаз от Джинни: отупевшая и жалкая, она двигалась как зомби в череде других обитательниц. Неужели угрозы отправить непослушного ребенка в Уиллоубрук тоже правда? Сколько здесь таких же, как Джинни, — здоровых детей, попросту брошенных родителями? Мало того: у запертых тут маленьких пациентов нет никаких шансов попасть к опекунам или в приемную семью. А если им удается выжить и выбраться отсюда, смогут ли они снова почувствовать себя нормальными?

Тина помахала рукой перед лицом Сейдж:

— Эй, ты здесь?

Та помотала головой, отгоняя страшные мысли.

— Извини. Что ты сказала?

— Я говорю, ты опять в яме была?

— В яме?

— Ну ты знаешь. Изолятор. Резиновая комната. Яма.

Сейдж опять помотала головой:

— Нет, я не была в яме.

— Тогда в научном отделении? Говорят, там чистые полы и занавески на окнах. И еще игрушки, и вилки с ложками, и бумага, чтобы писать.

— Научное отделение? Что это?

Тина пожала плечами.

— Ну, там опыты ставят. А какие, не знаю.

— На пациентах?

— Ага, — подтвердила Тина. — Поэтому им там дают игрушки и всякое такое.

По спине у Сейдж пробежал мороз. Какие еще слухи о Уиллоубруке окажутся правдой? Она уже собиралась сообщить Тине, что на самом деле она не Розмари, а ее сестра-близнец, но передумала. Тина может ей не поверить. А если соседка по койке была подругой Розмари, из нее можно выудить что-нибудь полезное. Попытайся Сейдж убедить ее, что Розмари все еще не нашлась, Тина может запутаться, перестанет ей доверять и замкнется.

Девушка скорчила гримасу.

— Ладно, не хочешь — не говори. У всех свои секреты.

Она улыбнулась, и Сейдж увидела перед собой ту, прежнюю девочку, невинную и полную надежд на будущее, которой Тина когда-то была. Сейдж стало больно, и она опять подумала о Розмари.

— Кстати о секретах, — сказала она, — что ты знаешь об Уэйне? Я про того, который лысый и с татуировками.

Тина нахмурилась.

— В смысле, что я о нем знаю? Он противный и злой, и все его боятся. Это все, что мне нужно знать.

— Но почему Леонард и сестра Вик говорят, что он может быть в курсе, где… — Она осеклась. — Почему они думают, будто ему известно, где я была?

— Так все же знают, что он к тебе неровно дышит. Вот, наверное, и решили, что он умыкнул тебя отсюда.

— И я бы с ним пошла?

Тина еще сильнее сдвинула брови.

— Да что, блин, с тобой такое? Головой стукнулась и все забыла? Конечно, ты бы с ним не пошла! Не по своей воле, во всяком случае. — Затем ее глаза тревожно расширились. — Они там с тобой что-то делали? Лоботомию или еще какие опыты? Ты поэтому ничего не помнишь?

Сейдж покачала головой.

— Нет, ничего такого. Я просто… Просто у меня сейчас мысли путаются, только и всего.

— Ну тогда не переживай, скоро память вернется. Или ты сама не хочешь, чтобы она вернулась? — На мгновение ее глаза затуманились печалью, затем она снова улыбнулась.

Сейдж попыталась ответить, но улыбка вышла слабой и кривой. И все же оказалось приятно узнать, что хоть кто-то был на стороне Розмари.

— Глупо, наверное, прозвучит, но как по-твоему: он меня куда-то уводил? Или ты знаешь, куда я могла пойти? Что-то ничего не помню.

— Прости, — ответила Тина, — не знаю. Ты без конца повторяла, что собираешься сбежать отсюда. И все. Я думала, ты не всерьез.

Сейдж задумалась. А вдруг Розмари и сбежала в конце концов? Допустим, Уэйн ей помог или она сама справилась. Последнее казалось более вероятным после слов Тины про Уэйна: вряд ли он смог бы вытащить ее отсюда, брыкающуюся и визжащую. Но куда пошла сестра? И как выжила?

Потом Сейдж посетила новая мысль, и сердце у нее сжалось. А вдруг Розмари сейчас лежит мертвая где-нибудь в лесу и снег постепенно заносит ее?

— Слушай, — сказал она соседке, — наверное, это еще один идиотский вопрос, но нельзя ли тут где-нибудь сигареткой разжиться?

Спрашивать, скорее всего, не имело смысла: даже если она сможет свистнуть где-нибудь сигарету, ей здорово влетит, когда застукают, — но попытаться-то можно. Сейдж отчаянно хотелось успокоить нервы.

Тина скрестила руки на груди и смерила ее суровым взглядом.

— И на что тебе такая гадость?

Сейдж дернула плечом.

— Не знаю, просто попробовать.

— Ну, это было бы реально глупо. Да и не знаю я ничего насчет сигарет. У тебя точно в мозгах не копались, пока ты пропадала?

Марла окликнула их через комнату:

— На выход, дамочки! Хватит дурака валять, шевелитесь!

Тина оглянулась через плечо, схватила Сейдж за руку и потянула к двери:

— Идем, нам пора.

Вздрогнув, Сейдж выдернула руку. Тина обернулась к ней, на лице у нее застыло растерянное, болезненное выражение.

— Что такое? — спросила она.

— Я не… — начала Сейдж, но остановилась. Она не могла честно объяснить, почему отстранилась: это было бессмысленно и жестоко. Позволить Тине взять ее за руку означало признать, что она одна из них — одна из страдающих душ, которые называют Уиллоубрук своим домом. А она никогда не станет одной из них. Она не позволит такому случиться.

— Извини, — пробормотала она, — мне что-то нездоровится, не хочу тебя заразить.

— Фигово, — скривилась Тина. — Надеюсь, тебе скоро полегчает. Вообще-то я очень рада, что ты вернулась.

— Спасибо, — сказала Сейдж. Не успела она спросить, куда они идут, как Тина повернулась и направилась к двери. Сейдж, сцепив руки, пошла следом, надеясь, что не расстроила единственного человека, который отнесся к ней по-доброму с тех пор, как она попала сюда. Ей нужен был союзник, старожил, которые знает в Уиллоубруке все ходы и выходы и сумеет помочь найти Розмари. Впрочем. Сейдж и в самом деле подташнивало от голода и страха. Затем ее осенило: а если сказать кому-нибудь, что она заболела? Может, ее отведут к врачу и это окажется не доктор Болдуин?

У двери она подошла к Марле, держась за живот. Та только что разняла двух