Иван Фирсов - Гангутское сражение. Морская сила

Толбухин и Островский поглядывали с берега, сбились со счета, никогда столько кораблей не видели.

— Фрегатов восемь, шняв пять, — загибал пальцы полковник Толбухин, — семь галер, еще какие-то суда, не разберу.

В морской азбуке Толбухин преуспел в прошлой кампании, научился различать корабли по шведским вымпелам, которые не раз отгонял от Котлина.

По сигналу флагмана корабли отдавали якоря на рейде западнее Кроншлота. С флагманского фрегата «Де Фам» спустили шлюпку, вице-адмирал направился сначала на Кроншлот. Принял рапорт Трейдена. Крепость ему понравилась.

— Сам государь чертеж правил, — доложил комендант.

Осмотрев бастион, Крюйс направился на шлюпке к острову. Походил по берегу, сделал промеры глубин на шлюпке, выслушал Толбухина:

— Господин вице-адмирал, надо бы укрепить крепость пушками. В прошлую кампанию шведы нас корабельными пушками доставали, а наши пушечки как игрушечки. В воду с недолетом стреляли.

— Сам вижу, — хмурился Крюйс, — возьмем наши корабельные пушки, для начала дюжину-другую, — пожевал губами, кивнул Толбухину и Островскому: — Садитесь, полковники, на шлюпку, пошли ко мне, отобедаем.

Поднявшись по трапу, Крюйс коротко скомандовал:

— Поднять сигнал: «Капитанам прибыть к флагману».

Первым слушали Толбухина:

— Одной батареи маловато. Ну-ка шведы сунутся по южному берегу! Там все пусто, крыть нечем, и нас отрежут.

Крюйс слушал внимательно, черкал что-то на бумаге.

— Шведы могут появиться и через час, и через неделю. Терять время не будем. Наипервое. На острове соорудим еще две батареи, — Крюйс ткнул пальцем в схему, — одну напротив Кроншлота, другую к весту. Пушки взять со шнявы «Де Гайс», фрегатов «Штандарт» и «Нарва», по две пушки. Старшим от флота пойдет сооружать батареи Иван Крюйс. — Назвав фамилию сына, вице-адмирал продолжал: — Второе. Диспозиция кораблей на случай боя такова: фрегаты поперек фарватера и вдоль берега по дуге, на флангах галеры и бригантины. Диспозиции кораблей получите завтра утром. Последнее. Каждому фрегату и шняве изготовить по две рогатки плавучих на якорях. Поставить их кабельтовых в пяти перед фарватером… Пускай шведы бока намнут, ежели сунутся, а мы их огоньком угостим.

Неприятель отпустил на размышление русским ровно десять дней. Но им этого хватило. Солдаты трудились, выбиваясь из сил, пушки вязли в заболоченном лесу, траншеи и брустверы копали не разгибая спин. В первый день июня на Котлине ощерились орудиями две новые батареи. Лесная, из девяти пушек и мортир, на опушке леса, вторая, Ивановская, из одиннадцати пушек, мортир, гаубиц. Прозвали ее по имени Ивана Крюйса, который немало попотел здесь. На балтийской волне, загородив фарватер, покачивались грозные рогатины.

На рассвете 4 июня выстрелила сигнальная пушка с Кроншлота. На горизонте замаячили неприятельские паруса.

За день до этого адмирал Анкерштерн провожал Майделя. Генерал спешил к своему войску.

— Мой генерал, я надеюсь, через два-три дня мы поднимем бокал за нашу победу на развалинах Питербурха.

Эскадра Анкерштерна в двадцать два вымпела следовала классическим строем. Авангард вел прошлогодний неудачник, вице-адмирал де Пруа, кордебаталией командовал бывалый моряк, адмирал Анкерштерн, замыкал строй арьергард шаутбенахта Спарре. Анкерштерн был настроен по-боевому и решил атаковать с ходу. Правда, он не ожидал увидеть на рейде русскую эскадру. Де Пруа докладывал ему, что у русских не наберется и десяти кораблей. Однако, судя по силуэтам, среди судов добрая половина фрегатов.

— Я вижу два десятка вымпелов, — доложил капитан.

Анкерштерн досадливо поморщился, прикинул: «У меня семьсот пятьдесят орудий, у русских сотни две. Четыре к одному». Адмирал скомандовал:

— Поднять сигнал: «Авангарду атаковать неприятеля!»

Де Пруа прибавил парусов и двинулся к Кроншло-ту. Но вдруг прямо по курсу на волнах показались непонятные сооружения. «Похоже, это затопленные корабли, значит, по фарватеру не пройти».

— Кораблям стать на якорь, открыть огонь по крепости!

Авангард вступил в артиллерийскую дуэль.

Рядом становились на якоря корабли эскадры. Мощь огня увеличилась. Шведы явно не ожидали, что их возьмут в клещи с берега и крепости. Не стоило рисковать в первый день. Слева на полоске суши просматривались какие-то постройки. В авангарде У шведов тысяча гренадер из десанта. Анкерштерн послал приказ де Пруа: «Подойти к берегу, высадить десант, уничтожить неприятеля!»

Он распорядился подойти арьергарду как можно ближе к крепости. Основные си ль! вышли из зоны огня. Надо избегать ненужного риска.

Из реляции Крюйса Петру:

«Июня в 4 день поут-РУ:. увидели неприятельский флот, на всех парусах идущий к Котлину острову, состоящий из двадцати двух кораблей, в том числе 7 кораблей линейных от 54 до 64 пушек, 6 фрегатов от 28 до 36 пушек, 2 шнявы, 2 бомбардирских, еще два судна по 40 пушек, и не дошел до Кроншлота с милю небольшую, стали на якоря; а около 10 часов перед полуднем из оного неприятельского флота 6 фрегатов, подняв паруса, пошли под самые пушки кроншлотские (також фрегатов наших и галер, стоящих у оного) к нашим пловущим рогатинам, которые на якорях лежали поперек фарватера между косою кроншлотскою и Котлина острова, и как стали приближаться, то из наших галерных пушек да с батареи, именуемой Святого Иоанна, оных встретили, отчего немедленно поворотились… к большому флоту. И пошли к Копорскому берегу, и высадили на берег 1000 человек, некоторые небольшие жилья там пожгли».

На деле с десантом вышел один конфуз. Тысячный шведский десант захватил опустевшую деревеньку Дударовку. Шведы с досады сожгли две избы и привезли трофей: несколько голов скота.

Хорошо, что светлы июньские ночи, тем более спать некогда. Анкерштерн созвал флагманов. Первый день прошел впустую, блин вышел комом.

— Завтра с утра основная часть эскадры начнет массированно бомбардировать крепость и корабли. Наши пушки бьют намного дальше русских.

Спарре и де Пруа переглянулись: слава Богу, так спокойнее. Флагман пододвинул карту:

— По моим наблюдениям, самое слабое место на острове на западе. К тому же там есть мель. — Анкерштерн поманил Спарре. — вам, шаутбенахт, надлежит подойти здесь, как можно ближе к острову и высадить десант. Задача — опрокинуть русских, захватить батарею и закрепиться на острове. Мы прикроем вас знатным огнем. С Божию помощью мы изгоним русских с острова, затем легко расправимся с крепостью.

— Но, мой адмирал, — поперхнулся Спарре, — мы не знаем, сколько там русских.

— Во всяком случае, наших гренадер на них хватит.

Гладко было на бумаге. Вроде бы все просчитали аккуратные шведы, бились они раньше с датчанами, и саксонцев побеждали, и англичанам сдачи давали. Все получалось. Но, видимо, что-то не разгадали у своих противников, московитов.

Из реляции Крюйса:

«…июня в 5 день, поутру… изрядная погода; около 8 часов неприятельский флот весь начал приближаться к нашей эскадре и стал на якоря от нас в пушечном выстреле; а шаутбенахт Шпар со своей эскадрой стал у Котлинской косы… близ берега (где имел пост полковник Толбухин с одним только полком и тремя полковыми пушками) и палил из пушек своей эскадры на тую косу довольно; однако ж ни малого повреждения одною стрельбой нашим не учинили, для того что помянутый полковник Толбухин во время той стрельбы людям велел лечь; а перед полуднем ell часов неприятель под тою стрельбою посадил людей своих в боты и шлюпки, под командою полковника Нирота пошел к берегу, и как быстро подошел и стал выходить на берег (и уже 128 человек гренадер вышли на берег, а прочие за ними поспешили с рогатками), тогда наши, встав, начали по ним стрелять, как из мелкого ружья, так и из трех пушек дробью, от чего неприятель пришел в конфузию. И тут их на месте осталось с 40 человек, да и в полон взято 31 человек (между которыми несколько человек было офицеров), а остальные с берега побежали в той конфузии на свои суда и, будучи в такой конфузии, те свои суда опроки-нули, от чего многое число их потонуло. И между тем из наших помянутых трех пушек огонь непрестанно продолжался, от которого в ретираде неприятель також немалое число людей потерял».

Хладнокровие командующего шведской эскадрой мало-помалу испарялось. Десант русские сбросили в море, корабли их стояли целехонькие. Со стороны устья Невы второй день доносились глухие раскаты канонады.

— Вы слышите, — Анкерштерн кивнул младшим флагманам на восток, — наши гренадеры, конечно, теснят русских, но они ждут нашей помощи.

Едва отбили десант и затихла канонада, Крюйс вызвал командира шнявы «Мункер» Наума Сенявина. За две недели наметанным глазом вице-адмирал определил в нем лихого моряка.

— Пойдешь в Питербурх, до Меншикова или Брюса. Передашь: надобны мортиры да пушки большие. Сам видишь, ядра шлепают в воду с недолетом. Возьми пакет с письмом у секретаря Андрея Остермана.