Виктор Алексеев - Соперник Византии

- Говори, - приказал воевода.

Все еще ощущая внутреннюю дрожь, заикаясь, раввин промолвил:

- Это письмо написано по-арамейски. Я просто скажу, что в нем. Главный раввин Хазарии просит меня и общину оказать содействие Аврааму и гарнизону для встречи хазарских войск в Киеве. О конкретной дате будет сообщено дополнительно. Я бы хотел, боярин...

- Достаточно, - воевода резко встал и пошел к выходу, но вдруг остановился и через плечо сказал:

- В таких случаях, раввин, полагается вознаграждение. И таким вознаграждением будет тебе жизнь твоих единоверцев [68] . - Он наклонился и вышел в сени. Пров, который поспешил проводить воеводу, получил несколько монет. А раввин, воздев руки к потолку, зашептал:

- Боже! Как он догадался, что я пришел именно за этим? Благодарю тебя, Яхве! Теперь мне уже ничего не страшно...

Через два дня тело раввина Исхака обнаружили у входа в синагогу. В спине торчала черная стрела с нацарапанным по-арамейски словом.

- МУЗЕР!!

Воевода Свенельд не дослушал Исхака потому, что ему все стало окончательно ясно с передвижением хазарской конницы у северян. Шеститысячное войско никуда не спрячешь, тем более оно двигалось ускоренным маршем по северской земле, кое-где грабя местное население, захватывая рабов, но нигде не останавливаясь. Теперь уже передовые отряды приближались к Киеву. В течение последних двух дней каждые три часа Свенельд получал известия о продвижении хазар, и собирались к Киеву дополнительные войска из Родни, Вышгорода, Любичей, из ближайших селений.

Ночью хазарский гарнизон в Киеве был окружен тысячами факелов, и тот, кто пытался вскочить на коня, падал, сраженный стрелой. Двумя-тремя ударами тарана ворота были снесены, и на широкий двор, окруженный конюшнями, с группой всадников въехал воевода Свенельд. Растерянный Авраам стоял на крыльце, в недоумении разводя руками. Свенельд подъехал к крыльцу, и бирюч громко зачитал:

- По велению Великого князя Руси гарнизон хазарских воинов в его вотчине упраздняется и высылается за пределы города. На том, Святослав.

Без оружия и без лошадей, пешей толпой хазар подвели к восточным Жидовским воротам и задвинули за ними тяжелые двери. Взору Авраама представилось гудящее пространство с тысячами костров, бряцаньем оружия, наполненное людскими выкриками и тревожным гулом. Войско раздвигалось, пропуская толпу хазар, а вслед им неслись сочные шутки, свист, а порой грубая брань. Они не прошли и версту, как увидели хазарскую конницу. Авраам приободрился, он понял, что теперь ему не придется идти пешком до самой Хазарии. Он увидел, как от группы конников отделился один всадник и помчался к ним. Когда лошадь приблизилась к Аврааму, он узнал всадника - это был царь Иосиф.

- Брат... - успел только сказать Авраам, как получил удар нагайкой. Всадник повернулся и помчался обратно, рассекая группу воинов, он крикнул полководцу Усману:

- Назад! В Саркел!

С этой минуты, а может быть, чуть позже, со смертью раввина Исхака, Господь покинул Иосифа. Малые и крупные волны навалились на Хазарию: смерть любимого сына в незначительной стычке с печенегами, смерть матери, упрекавшей его в нелюбви к брату, отказ Хорезма от экономической и военной помощи с требованием принятия ислама, обещания и только обещания Испании в финансовой помощи, а главное - потеря понимания общего состояния государства, ее стратегической и военной мощи перед объявленной войной. Волны с постоянным упорством били по скале, а прибрежные воды подтачивали ее основание. И скала рухнула.

2. Вышгород. Совет. Смерть Асмуда

Это многолетнее неопределенное, постоянное тревожное состояние владело не только Ольгой, но и всей Горой, как на обладателя хозяйства действует рядом поселившийся матерый волк. Тревога росла медленно, будто плоды дерева, и достаточно было небольшого ветра или толчка, чтобы они, созревшие, неостановимо пришли в движение.

Таким толчком послужил неудачный набег хазар. О набеге Ольга узнала только возвращаясь из Плескова, где на ее глазах рос город и где рядом с крестом, который она поставила, возводился храм Святой Троицы и строилась крепостная стена. Оба города - Плесков и Новгород - с появлением Ольги будто спешили показаться княгине в обновленном виде, соревнуясь друг с другом в обустройстве. Купцы не жалели денег не только на свои хоромы, но и на общественные места: причалы, площади, рынки; клались деревянные уличные ходы, строились мосты через реки. Все делалось сообща, невзирая на веру. Язычество, а вернее, русское ведичество - религия местного населения - не препятствовало зарождению христианства. Вера - дело частное. И к новой вере княгини Ольги относились как к причуде, равнодушно вглядываясь в незнакомые постройки, а порой и посмеиваясь, да и она никому ничего не навязывала и не требовала. До граждан Плескова и Новгорода не дошло еще ползущее по Прибалтике западное христианство, выжигающее все языческое огнем и мечом.

Возвращалась она в Киев довольная тем, что наконец-то все наладилось и не нужен теперь княжеский объезд, то есть ходить в полюдье, потому что с этим уже хорошо справлялись погосты, которые установила она и которые полностью перешли в обязанности старейшин и назначенных сборщиков. Товары и продукты собирались в один караван и сплавлялись по рекам прямо в Вышгород. Из Вышгорода большая часть отправлялась в Киев на уплату дани хазарам. И вот хазарский гарнизон выдворен из Киева. Что ожидает Русь в будущем, можно предположить. Непонятно, почему хазары отступили от Киева. Что за война предстоит, и как к ней готовиться?

Княгиня отворила дверцу коляски и позвала воеводу. Претич подъехал, но она попросила его пересесть в коляску:

- Слушай, воевода, надо вызвать Святослава и Асмуда. Пошли нарочного, чтобы позвал их в Вышгород. Я остановлюсь там. Вот гадаю, почему хазары ушли?

- Здесь, княгиня, могут быть только две причины: или они рассчитывали на неожиданность, когда можно захватить город с ходу малыми силами, но, увидев встречное войско, не решились на битву и длительную осаду, или это был показ силы и предупреждение. Свенельд, конечно, помешал им. Но с изгнанием гарнизона и прекращением выдачи дани следует ждать крупного нашествия.

С крутого берега Донца открывался вид на голубую ленту реки, а дальше из окон княжеского терема смотрелась до горизонта облюбованная Ольгой пахотная, перемешанная с лесными островами земля. Малый, но хорошо укрепленный городок стал пристанищем мастеров-оружейников и подельников всяких производств: горшечников, ткачей, золотых дел мастеров, кожевников - и считался вторым по значению городом Руси. Именно сюда съезжались бояре, князья, старейшины и воеводы на военный совет, который созывала Ольга. Святослав прибыл одним из последних в сопровождении Асмуда и двух воинов - рослых богатырей Ингвора и Сфенкеля. В светлице, больше похожей на музейный зал по византийскому образцу, были развешаны и выставлены поделки местных мастеров, а пол покрыт шкурами крупных животных, на лавках у стен светлицы расположились самые известные и богатые люди Руси. Во главе в креслах сидели Ольга и Святослав. Обсуждалось несколько вопросов: давать ли ныне хазарам дань, что делать, если хазары вместе с черными болгарами перекрыли проход купцам в Русское море, вновь притеснили уличей и тиверцев отрезав дорогу к Дунаю, прошлись набегом по Северской земле и таким образом просто заблокировали Русь. Если не платить дань, то где, как и когда собирать войско и воевать с Хаз арией.

Все эти вопросы задала Ольга, а на них должен был ответить совет. Взоры всех присутствующих невольно обратились к Свенельду. В вопросах войны он считался самым опытным человеком, тем более что его решительные действия предотвратили набег хазар.

Первое, что твердо сказал Свенельд:

- Никакой дани хазарам давать не следует. Потому что они поймут, что мы испугались, и еще более обнаглеют.

Он предлагал собрать войско в Киеве и идти на Саркел. Разгромить эту крепость - бельмо на глазу - и отбросить хазар далеко за Дон, потом спуститься через Азовское море в Русское, переправиться на Днепр, разблокировать устье, окончательно разгромить черных болгар и принудить к дани. Потом двинуться к Бугу и заставить уличей и тиверцев снова встать под руку киевского князя. Говорили многие и предлагали разные варианты похода, но все они сводились и приближались к плану Свенельда. Ольга также поддержала воеводу, она знала его полководческие способности, которые очень ценил покойный Игорь. Молчал лишь Асмуд. Но когда Святослав попросил его высказаться, он встал и как бы в отчаянии махнул рукой:

- Что говорить! Все предлагают затяжную степную войну, которую мы и так ведем с хазарами и печенегами. Хазарию надо разрушить! Как Трою, Карфаген, как Александр Македонский разрушил Фивы. Город Итиль уничтожить, жителей продать в рабство, они довольно долго питались нашей кровью.