Тринадцатый год. Часть четвертая - Вадим Барташ

если я не ошибаюсь – семь или даже восемь языков! Ну, что ж, с ними рядом находиться не зазорно. – Кшесинская вновь отпила чаю и продолжила, – но у меня будет одно условие, Надежда Адриановна! В очерке, в котором я буду героиней, не должна затрагиваться моя личная жизнь…Ну, вы понимаете о чём я?

– Да, понимаю, – кивнула головой Надя.

– Ну и прекрасно! А о творчестве своём и о нашем Мариинском театре, и о российском балете в целом, я готова вам рассказать всё без утайки! Так что можете меня спрашивать! Вы приготовили вопросы?

– Я их уже составила, – и Надя передала Кшесинской аккуратно написанные на трёх листках двенадцать вопросов.

Кшесинская их просмотрела и начала обстоятельно на них отвечать. Их беседа затянулась на три с половиной часа. Наконец, прозвучали напольные часы, возвестившие четыре дня.

– О-ой, – спохватилась Кшесинская, – я уже сегодня больше не могу на ваши вопросы отвечать! У меня на пол пятого назначена встреча с директором Императорских театров Теляковским. А затем мне необходимо провести переговоры с Дягелевым.

– Вы будете с Дягелевым обговаривать очередной сезон в Европе? – уточнилась Надя.

– Разумеется.

– И опять намечаются гастроли нашего балета во Францию?

– Думаем их провести в Париже, и на этот раз не только в Париже. Скорее всего ещё будет и Монако. Ну, всё, Надежда Адриановна, я не могу опаздывать. Продолжим завтра!

Надя поблагодарила Кшесинскую за то внимание, которое она ей уделила, и они договорились встретиться ещё раз, но уже на следующий день.

– Да-а-а! – остановила на пороге Надю Кшесинская. – А знаете, что? Я думаю, что нам лучше будет завтра встретиться не днём, а после спектакля. Завтра в Мариинке будет показываться одноактный балет «Бабочки», поставленный Михаилом Фокиным, но при моём содействии. И я, кстати, в нём буду танцевать. Приходите на него. А после этого спектакля мы ещё с вами поговорим. Вы не возражаете?

– Мы с мужем придём, – ответила Надя.

– Приходите оба!

***

Николай вернулся из штаба опять поздно. В девятом часу вечера. Надя заждалась его, и поэтому встречала мужа в коридоре. После того, как Николай разулся и поцеловал её, он спросил:

– Ну что, сегодня чем ты занималась? Куда-то съездила?

– Мне пришлось проехать в Мариинку. Я встречалась с очень серьёзной дамой, – ответила Надя.

– О-ого! И кто же эта серьёзная дама?

– Бывшая прима-балерина Мариинского театра. А сейчас она педагог и хореограф.

– Понял, ты встречалась с Кшесинской?

– Ты угадал.

– По твоему описанию это не сложно было сделать. И каково твоё впечатление от общения с ней?

– Двойственное.

– Поясни…

– Она, безусловно, умна, знает себе цену, умеет добиваться поставленной перед собой цели. Про таких говорят, что они нигде не пропадут! И чего бы не стоило, но своего добьются!

– А, кстати, сегодня наш штаб посещал великий князь Андрей Владимирович, это её нынешний покровитель и прямо уж скажем, её любовник. Он знакомился с курсантами, и я, в том числе, был представлен ему. Его государь отправил с инспекцией к нам. Так что каждый из нас с этой парочкой познакомился… только получается по отдельности.

– Ну и как тебе показался Андрей Владимирович? – спросила Надя.

– Он воспитан. И он очень интеллигентный человек. И даже внешне чем-то походит на государя-императора, и в следствии этого, я полагаю, что он находится под влиянием Кшесинской. А приезжал он в штаб – повторюсь – по поручению государя. В детали его посещения я не был посвящён, но ради него всех курсантов выстроили на плацу, и мы перед ним промаршировали. А потом нас ему представляли. Ну а ты же хотела ещё сходить и на балет, как я понимаю?

– Кшесинская мне предоставила два пригласительных! На спектакль, где она часть номеров ставила как хореограф и ещё сама в этом балете танцует. Я собралась писать про неё, и мне надо посмотреть её как говорится в деле…Дорогой, ты сможешь мне составить кампанию?

– Боюсь, что нет, – сокрушённо вздохнул Николай. – Осталось три дня, и я загружен до нельзя.

– Спектакль будет в шесть. И после него мы сможем пообщаться не только с Кшесинской, но и с великим князем…

– С Андреем Владимировичем?..

– Думаю да.

Надя видела, что попала в точку.

Николай на какое-то время задумался, а потом произнёс:

– Я попробую что-нибудь придумать…

– Значит, мы пойдём вместе? – обрадовалась Надя.

– Во всяком случае, я постараюсь! – заключил Николай.

***

В Мариинку Надя и Николай приехали за полчаса до начала спектакля. Они сразу же прошли в ложу, которая являлась персональной и предназначалась только для великого князя Андрея Владимировича и его подруги Кшесинской, но так как у Соколовских были пригласительные на эту ложу, то её им открыли.

И тут же возле её дверей встала два охранника.

Ложа располагалась не далеко от сцены, и из неё всё было прекрасно видно. Совсем рядом находилась и особая императорская ложа.

Зрительный зал постепенно заполнялся.

– Интересно, а государь на сегодняшнем представлении появится? – тихо спросила Надя, осматриваясь по сторонам. – Я бы так хотела его близко посмотреть! Может даже и ему быть представленной… А что?!

– Я этого не знаю, – пожал плечами Николай.

Надя развернула программку и ознакомилась с ней, и после этого заметила:

– Впрочем, спектакль «Бабочки» уже не премьерный, э-эх… Значит государь вряд ли его посетит.

– Да, у государя очень много дел. Он не пропускает только премьеры, – откликнулся Николай.

Спектакль «Бабочки» был балетом, который поставил танцовщик Михаил Фокин, в последние годы уже больше работавший хореографом и прославившийся своим новаторством. Он не то что всё дальше отходил от классических танцевальных канонов, разработанных для российского балета Мариусом Петипа, а прослыл ниспровергателем всех этих канонов и бесшабашным авангардистом, почти что революционером в балете.

Не все воспринимали его новаторство, но вот Матильда Кшесинская заинтересовалась его экспериментами. И даже решила поддержать Фокина, выступив в одной из заглавных ролей в одноактном его спектакле «Бабочки», поставленном на музыку Роберта Шумана в оркестровке Черепнина. Премьера этого спектакля состоялась 10 марта 1912 года и сейчас Кшесинская предложила его вновь включить в репертуар Мариинского балета уже на 1913 год.

В оркестровой яме расселись все музыканты, через пару минут появился дирижёр. Он подошёл к своему месту, поднялся, постучал своей палочкой о пюпитр и взмахнул рукой.

В огромном зале наполовину был приглушён свет, и полилась музыка Шумана.

Тяжёлый красный занавес ожил и затрепетал.

Глава десятая

Появление великого князя Андрея Владимировича было неожиданным.

Балет только начался, и на сцене ещё не появились даже танцоры. И тут, дверь ложи открылась,