Милослав Стингл - Тайны индейских пирамид

Сейчас пещера пуста. Только летучая мышь пролетела над моей головой. Потом еще одна. Я спускаюсь все ниже. Теперь вокруг сталактиты и сталагмиты. Они нацелены на неосторожного путника как самурайские мечи. Часто слышится звон задетой случайно известняковой сосульки; ноги скользят, и я то и дело теряю равновесие. К «Алтарю ягуаров» я спустился весь заляпанный грязью и в синяках. Наконец я добрался до первого естественного «алтаря» подземного святилища. На нем в ряд выстроились сосуды примерно тридцатисантиметровой высоты. И все без исключения украшены ликами мексиканского бога дождя Тлалока. Мексиканского Тлалока? Да, я не ошибаюсь. Я узнаю его большие круглые глаза, как на картинках к сказке о Волке и Красной Шапочке, узнаю характерное украшение в форме буквы «V» над переносицей.

Лицо мексиканского бога покрыто синей краской. Ведь Тлалок - властитель дождя. Синего цвета и ливни, и река, орошающая подземное царство Тлалока. Лоб у божественного Тлалока черный. Черная краска означает бурю. Ведь Тлалок повелевает также громами и молниями, черными грозовыми тучами. Таких сосудов с изображением Тлалока в одном только этом «притворе» обширного подземного святилища до сих пор сохранилось около 70. Я полагаю, что при совершении каждого обряда здесь оставляли в честь властителя вод по кувшину с его портретом. Сколько же тут должно было состояться таких «подземных месс»? Рядом с сосудами, украшенными ликом мексиканского бога, на «Алтаре ягуаров» стоят и миски для копала - индейского фимиама. На их дне сохранились остатки благовонных смол.

Но пещера, названная «Алтарем ягуаров», у этого алтаря не заканчивается. И я прохожу еще несколько десятков метров. Маленькое озерцо… Нежные, ослепительно белые сталактиты… Невероятная тишина…

Над озерцом высится второй алтарь - «Алтарь девственных вод». И на нем опять Тлалок.

Значит, это Тлалок заманил меня в Баланканче. Да еще рассказ человека, который провел в пещере самый удивительный и самый страшный день своей жизни.

Человека этого зовут Рамон Павон Абреу, должность его - директор археологического музея в Кампече. На пути из Чиапаса на Юкатан я остановился в этом городе для того, чтобы познакомиться с ним лично.

До этого я знал кампечского майяолога лишь по его статьям, и о пещере в Баланканче у меня были весьма неточные сведения. Но уже после первых произнесенных им слов я решил, что Баланканче мне обязательно нужно посмотреть. Даже если для этого придется подвергнуться такому же фантастическому испытанию, какому подвергся он.

Дело было так. Умберто Гомес, индейский сторож развалин Чичен-Ицы, случайно открывший пещеру, естественно, похвастался своим открытием дону Барбачану, местному энтузиасту майяской археологии. Тот сообщил специалистам, и через несколько месяцев в Баланканче выехала комплексная экспедиция. История ее во многом похожа на историю первой экспедиции Стирлинга в страну ольмеков. И на этот раз никто не возлагал больших надежд на успех экспедиции. Тем не менее американское Национальное географическое общество отпустило на исследование Баланканче солидную сумму. Руководить экспедицией в эту пещеру общество поручило Уиллису Эндрьюсу и его коллеге Павону Абреу.

Вопреки предсказаниям скептиков, экспедиция подтвердила сообщения Гомеса. Она же сделала доступным вход в пещеру. Благодаря успеху экспедиции значительно возрос научный престиж ее руководителя профессора Павона.

Казалось, все было в порядке, но так только казалось. Вскоре после успешного обследования пещеры к профессору Павону явился неизвестный человек, местный индеец, и представился ему как верховный юкатанский ах-мен, то есть майяский волшебник.

Павону было хорошо известно, что ах-мены, традиционные майяские волшебники, до сих пор существуют на Юкатане. Он знал также, чем они сейчас занимаются: традиционным, своеобразным индейским магическим врачеванием. Но ни Павон, ни другие майяологи не подозревали, что юкатанские майя до сих пор совершают древние, относящиеся к доколумбовой эпохе обряды. Они почитают старых богов и даже молятся, как сотни лет тому назад, ягуару, которому была посвящена эта пещера и ее главный алтарь.

Павон не подозревал, что своей экспедицией в Баланканче он осквернит священное жилище ягуаров и в высочайшей степени разгневает их. (Научные результаты экспедиции верховный юкатанский ах-мен, разумеется, не принимал во внимание.)

А поскольку теперь нужно было очистить оскверненное святилище, успокоить рассвирепевших ягуаров и спасти от их мести исследователей, осквернивших пещеру, по словам ах-мена, не оставалось ничего иного, как совершить великий волшебный обряд.

Волшебник изобразил грозящую опасность: разъяренные ягуары выйдут из лесов и начнут убивать. Прежде всего они растерзают Павона, предводителя святотатцев, потом - остальных участников обследования Баланканче, затем страшные мстители набросятся на прочих обитателей Юкатана. Апокалипсическая картина ягуарьей мести, завершающейся уничтожением всего человечества, включала в себе силу древних верований. Да, именно так многие народы древней Америки представляли конец света.

Ведь мексиканские индейцы верили, что мир был четырежды сотворен и четырежды уничтожен. Один раз - солнцем, второй - ветром, третий - водой, всегда игравшей в жизни этой страны важную роль. А властителем вод был Тлалок, чья статуя украшает «Алтарь ягуаров». Тот самый Тлалок, который в третий раз уничтожил мир, вызвал на земле гигантское наводнение, затопил города и пирамиды индейцев, а тех людей, коим было суждено пережить катастрофу, превратил в птиц.

И вот опять Тлалок и ягуары угрожают людям. И только великий волшебный обряд - ах-мен это знает! - может укротить их. Поэтому нужно безотлагательно совершить такой обряд, а Рамон Павон Абреу не только может, но и должен принять в нем участие. И не один он, а все его коллеги, побывавшие в Пещере. Павону в самом деле пришлось принять участие в обряде, главным образом для того, чтобы не утратить доверие индейцев, без помощи которых поиски сокровищ древних майя были бы значительно затруднены.

Влияние волшебников на индейцев все еще остается огромным. Ах-мены существовали у майя уже сотни лет назад, а их приемы, их диагностические методы почти не изменились с доколумбовых времен. В ту пору индейцы приглашали к больному либо жреца, либо лекаря, либо волшебника. Конкистадоры в первую очередь истребили жрецов. Ликвидацию майяской «интеллигенции» пережили одни магические врачеватели - волшебники, которые ныне не только «лечат» индейцев, но и тайком служат древним культам доколумбовой эпохи.

О лечебных приемах юкатанских чародеев известно гораздо больше, чем об их языческих обрядах. В доколумбову эпоху индейские ах-мены составили даже книги, где в назидание своим последователям сообщали целый ряд рецептов. Доктор фон Хаген списал некоторые из них. Рецепт для лечения желтой лихорадки звучит, например, так: «Возьми смолу чактес, костный мозг секропии, бабочку иш-тусил, красную глину, перья попугая чак-пилис-мо, перья птицы кардинала, затем размели мак-ок и смешай с соком эуфорбии. Лекарство выпей».

Рак ах-мены лечили примочками, приготовленными из размолотых клешней рака; эпилепсию, довольно обычную у майя, - отваром из оленьих рогов или петушиных семенников. Лечили ах-мены и желтуху, различные кожные болезни, главным образом чесотку, нарушения менструального цикла и мужскую импотенцию (последнюю весьма поэтичным способом - сердцем колибри); а также, разуется, и болезни, наиболее естественные у юкатанских майя, - малярию, которую здесь называли ночной лихорадкой, и заболевания, вызываемые бедной и крайне однообразной кукурузной пищей.

Меня всегда удивляло, что строители дворцов и храмов, уделявшие столько времени украшению своих городов, создававшие совершенные фрески и высекавшие из камня прекрасные стелы, многие годы наблюдавшие за звездами, чтобы понять общие законы космоса, добившиеся таких успехов в математике и письменности, столь мало сделали для себя, для своего бренного тела. Собственно, не сделали ничего.

Их медицина до смешного убога. А при этом природа предлагала им богатый выбор лекарственных растений. К тому же они могли знать о человеческом теле и анатомии больше, чем их средневековые европейские коллеги. Ведь принося человеческие жертвы, они вскрывали тело человека и могли знать его строение и основные функции. Но майяские жрецы охотнее смотрели на звезды. А те волшебники ах-мены, которые сохранились до нынешних дней и все еще пользуются влиянием среди юкатанских майя, не восприняли ни наследия майяских жрецов, ни наследия лекарей, а унаследовали лишь традиции магических врачевателей. В том числе все смешное и бесполезное. Но я слышал, что ах-менам известны вещи и похуже. Как говорят, они умеют приготовлять из лесных лиан ядовитые отвары, умеют и убивать. Из многих примеров приведу хотя бы один, который я слышал несколько раз и который запечатлеваю на бумаге еще и потому, что он имеет к нам - чехам и словакам - некое отношение.