Христофор Колумб - Игорь Валерьевич Ноздрин

Вторая неделя не принесла облегчения. С неба низвергались потоки воды, ослепительные молнии пронзали черное небо. Болтанка усилилась, за сутки с трудом преодолевали десяток миль. Буря не прекращалась. Так прошли четыре недели. За месяц мучительных испытаний преодолели триста миль. Люди предались отчаянию. Вечерами из-за потери якорей боялись подступать к берегу, лавировали в море до утра. Адмирал приказал соорудить кровать под навесом у рулевых и лежал на ней с рассвета до заката. Отсюда он глядел сквозь мутную пелену на маячивший с правого борта берег. В таком плохом состоянии он вел корабли.

«В течение восьмидесяти восьми дней не прекращалась ужасная буря – такой силы, что солнце и звезды скрывались от взора, – писал Христофор. – Корабли дали течь, паруса изодрались, такелаж и якоря исчезли, погибли лодки, канаты, много снаряжения. Люди были поражены недугами, удручены, обратились к Богу, не осталось никого, не давшего обета или обязательства совершить паломничество. Часто моряки исповедовались друг другу в грехах. Они нередко видели бури, но не такие затяжные и жестокие. Многие, казавшиеся сильными духом, впали в уныние. Так продолжалось все это время. Болезнь сына терзала мою душу, было горько сознавать, что в нежном тринадцатилетнем возрасте ему пришлось претерпеть в течение долгого времени большие невзгоды. Бог дал ему силу, он всех воодушевлял, вел себя так, будто провел в плаваниях восемьдесят лет. Он утешал и меня, а я тяжко захворал и не раз находился близко к смерти. Я направлял ход корабля из сооруженной на палубе маленькой надстройки. Мой брат плыл на судне, которому угрожала еще большая опасность. Моя скорбь была велика, я испытывал ее с особенной остротой, ибо взял Бартоломео против его воли».

12 сентября эскадра достигла крайней восточной точки земли, откуда берег круто поворачивал на юг. Залив между выступом Юкатана и берегом Гондураса называют «мертвым углом» Карибского моря. Здесь сильные восточные пассаты прижимают корабли к берегу, морские течения гонят суда назад к полуострову. Несмотря на это, плыть стало легче. Каравеллы повернули на юг, пошли левым галсом вдоль земли.

14 сентября они обогнули мыс, названный адмиралом Грасьяс-а-Дьос (Благодарение Богу).

15 сентября, когда считали, будто миновали самое трудное место, случилось несчастье. В устье Рио-Гранде флотилия решила пополнить запасы воды. Командир отправил шлюпки на берег. Волна снесла одну лодку к песчаному бару, где та перевернулась и затонула. Два моряка погибли, прочие вплавь добрались до земли.

От Злосчастной реки, как назвал ее Колумб, эскадра десять дней спускалась вдоль побережья Никарагуа до границы с Коста-Рикой (Богатым берегом). У островка Уэрта командующий велел починить корабли. Три недели команды занимались ремонтом, знакомились с индейцами, совершали походы вглубь леса.

Христофор принял туземцев за массагетов, описанные греческими историками закаспийские и приаральские племена. «Массагеты» разочаровали адмирала. Они походили на индейцев полуострова Пария. Туземцы называли свою страну Квиреквитаной. Колумб отождествил ее с Сиампой. «Массагеты» принесли морякам золото и отдали за медные безделушки. «Колумб узнал, что он плыл вдоль узкого перешейка, отделяющего Атлантику от другого большого океана. Вероятно, поэтому он и считал, что где-то здесь должен быть пролив, и решил продолжать поиски. Он узнал также, что страна по ту сторону моря называется Сигуаре, и поверил, что это слово созвучно со словом Сиампа или Китай. С тех пор он и довольствовался этим удивительным сходством, перестал искать пролив и заинтересовался исключительно золотом. Что произошло с ним? Никто никогда этого не узнает. Во всяком случае, ни в одном сообщении о четвертом плавании после эпизода с Сигуаре, пролив и его поиски больше не упоминались. Может быть, Колумб уже задумывался о пятом плавании, которое он мог осуществить, вернув себе благодаря золоту королевскую милость. Но это плавание не состоялось. Смерть унесла первооткрывателя раньше, и он не смог уже осуществить его»[102].

Командующему казалось, будто цель близка. Полуостров сузился. Если бы не мешали густые леса, можно было пересечь его посуху за несколько дней. Корабли скоро войдут в пролив! Верлинден ошибся, утверждая в приведенной цитате, будто адмирала не интересовал проход в Индийский океан. Христофор не прекратил поисков, повел эскадру на юг.

5 октября корабли покинули бухту и через несколько дней вступили в архипелаг на границе Коста-Рики и Панамы (Верагуа). Пустоты между островами вели на запад. Обрадованные моряки устремились к Индийскому океану и очутились в широкой бухте, названной Адмиралтейским заливом. На берегу их встретили туземцы с тяжелыми золотыми дисками на груди. Это успокоило разочаровавшихся испанцев, они занялись обменом, собрали за бесценок груды золота.

Индейцы дополнили мнение Колумба о богатстве Сигуаре, поведали о великой реке в десяти днях пути от нее. Христофор решил, будто они говорили о Ганге.

«Во всех местах, которые я посещал, – писал он в Испанию, – я убеждался в правильности услышанного. Это укрепляло меня во мнении, что есть область Сигуаре, судя по описаниям индейцев, лежащая на западе в девяти днях нашего пути. Они утверждают, будто там золото без счета, люди носят массивные коралловые браслеты на руках и ногах, покрывают мозаикой из коралла столы, стулья, шкатулки… Им знаком перец. В Сигуаре в обычаях ярмарки и рынки. Об этом говорили здешние индейцы и показывали, каким способом ведется меновой торг. Они сообщили, что в той стране на кораблях имеются бомбарды, стрелы, луки, мечи, кирасы. Люди ходят одетыми, владеют красивыми домами. У них есть используемые для войны лошади. Многие жители носят богатые одеяния. Индейцы передали, что Сигуаре омывается морем, а в десяти днях пути от нее протекает Ганг. Я думаю, Сигуаре находится по отношению к Верагуа в таком положении, как Тортосса к Фуэнтаррабии или Пиза к Венеции».

От Адмиралтейского залива берег Панамы (Верагуа) под прямым углом поворачивает на восток, образует огромный залив Чирики. В представлении Колумба ему следовало повернуть на запад, ведь флотилия огибала последний участок «Малаккского полуострова». Несоответствие широты в десять градусов не смущало Христофора. Древние географы могли ошибиться, указать неточные координаты Золотого Херсонеса. И все же что-то тревожило адмирала, но он уверял соратников, будто впереди есть пролив. После десятидневного отдыха в бухте, во время которого команда азартно гонялась за золотом и женщинами, корабли вопреки здравому смыслу двинулись на северо-восток.

* * *

Читая письма Колумба, удивляешься наивности великого человека, легкости подачи желаемого за действительность.

Когда Христофор расспрашивал туземцев о Сигуаре, пленный лоцман и переводчик плыл домой на север в Гондурасский залив. Колумб отпустил его за ненадобностью. Мореход не знал вод Панамского перешейка. Разговор испанца с американцами был набором