Давид Малкин - Король Шаул

Король поблагодарил соседей, поздравил с праздником Песах и пригласил всех на жертвоприношение по поводу освящения нового дома. Праздновать Песах решили вместе, а для этого уже и новый королевский дом был тесен: на праздник в Гив’у собралось столько гостей, сколько здесь никогда не бывало. Поэтому на площади натянули на колья шкуры и поставили под ними столы. Люди устраивались на земле. Рабы и слуги несли на площадь яства, вино и воду для праздничной трапезы.

Отдохнув с дороги, Шаул шёл по селению. Он с радостью всматривался в лица земляков, расспрашивал, как прошли пахота и сев, сколько зерна и мяса выделено солдатам за службу в армии. Кто изменился больше всех – это слуга Иосиф. В нарядной рубахе он стоял в тени нового дома, кричал на рабов, а одному слуге даже дал пощёчину. Никто раньше не видел Иосифа таким важным.

До последней минуты ожидали, что в Гив’у приедет судья и пророк Шмуэль, но посланец короля не застал его дома.

На столах дымились миски с едой, стояли чашки и кувшины с вином и холодной водой.

Коэн из города священников Нова Ахимелех бен-Ахитув произнёс благословения. «Амен!» – разнеслось над столами. Рабы обнесли всех водой для омовения рук.

За столом короля следил за седером – строгим порядком праздника – старый Киш. Поседевший и сгорбившийся после смерти жены, матери Шаула, он не утратил память, и не только держал в голове все хозяйственные дела, но и доказал в этот вечер, что помнит Учение, как в молодые годы.

– Сыны израилевы стенали от работы, и вопль их взошёл к Богу. Тогда вспомнил Господь завет свой с Авраамом, Ицхаком и Яаковом и увидел бедствия сынов израилевых, и внял им,

– рассказывал Киш бен-Авиэйл.

По правую руку от него сидел отец Ахиноам. Всю эту зиму он болел, но сегодня велел привести себя на праздник. По левую руку от Киша расположился его двоюродный брат Авнер бен-Нер. Непривычно тихий, поглаживая горбатую переносицу, он слушал Киша и других старцев. Дальше, вправо и влево возлежали на постеленных на земле шкурах Шаул, его сыновья и остальные люди из рода Матри, жители Гив’ы и гости короля других племён иврим. Женщины сегодня сидели рядом с мужьями также, как и старшие дети – все в лучших одеждах, тихие, задумчивые.

– Выходишь ты в месяц колосьев. И будет: когда введёт тебя Господь в землю кнаанеев, хитти, эмори, хивви и йевусеев, – которую Он клялся отцам твоим дать тебе, землю, текущую молоком и мёдом, – то совершай это служение в этот месяц. Семь дней ешь опресноки, а в день седьмой – праздник Господу,

– говорил Киш бен-Авиэйл.

Шаул наклонился к уху Ахиноам, шепнул:

– Не печалься, я уверен, что сын наш справляет Песах там, в Египте.

Ахиноам кивнула и улыбнулась мужу.

Биньяминиты и их гости запели благословение, которое произнёс Йеѓошуа бин-Нун после завоевания Кнаана:

– Благодарим тебя, Превечный, Бог наш, за то, что Ты дал в наследие отцам нашим эту прекрасную землю!

Пели старинные гимны каждого племени. Дети засыпали на коленях у взрослых, матери относили их домой, возвращались и присоединялись к поющим. Время давно перешло за полночь, а беседы продолжались. Праздник дал людям возможность говорить, и они не могли остановиться. Говорили о том, каким должно быть королевство иврим, как нужно исполнить веление Божье – стать хозяевами в Кнаане.

Шаул слушал, улыбался и думал, насколько изменились люди. А ведь судья и пророк обещал только ему: «Станешь другим человеком»!

– Теперь забудь, что иврим вышли из рабства, – сказал Шаулу отец, когда тот пришёл прощаться перед возвращением в военный стан. Шаул понял: сейчас Киш заговорит о возвращении филистимлян.

Все праздничные дни Шаул старался не думать о неизбежной встрече с завоевателями, о том, как вернётся с побережья отряд в железных кольчугах, как он, король, придёт представляться их военачальнику... А что если филистимлянин начнёт смеяться: «У иврим – король?!»

– Тебе придется многое стерпеть, – сказал старый Киш, обнимая сына. – Нельзя, чтобы первый король иврим оказался последним.

Отряды Шаула и Йонатана верхом на мулах возвращались в свои станы. Слушая разговоры, Шаул не переставал удивляться тому, как легко люди оставили дома и возвращаются к военным заботам. Едущий рядом Авнер бен-Нер рассказывал, что из надела Шимона сообщили, будто на его границах одно из самых многочисленных племён Амалека уже образовало царство во главе со свирепым вождём Агагом. Агаг с каждым днём укрепляет свою власть, под его начало переходит всё больше кочевников из других племён Амалека, и набеги их верблюжьей кавалерии на поселения племён Йеѓуды и Шимона отражать становится всё труднее. Недавно Агаг поджёг поля у самой Беэр-Шевы.

Шаул разрешил Авнеру бен-Неру готовить поход на кочевников, но про себя подумал, что не сделает ни шагу, пока не прояснятся отношения с Филистией. Да и Шмуэль, судья и пророк, должен дать благословение на войну с амалекитянами.

Когда же он приедет в стан, Шмуэль!

На окраине Гив’ы отряд поднялся на пригорок и увидел в середине долины военный стан филистимлян. За оградой работали оставленные до возращения хозяев с побережья слуги из иврим: чинили колесницы, кормили лошадей, очищали колодец. У входа в стан висел филистимский флаг с двойной секирой на фоне моря.

Первыми выехали на пригорок Шаул и Авнер бен-Нер. Остановились. И вдруг из-за их спин послышался мальчишеский голос:

– Король, прикажи убрать эту нечисть со Святой земли!

Шаул и Авнер обернулись.

– Потерпи, Рыжий, – ответил король Шаул. – Ещё придёт такое время.

Авнер тронул пятками мула. Вскоре они увидели стан Йонатана.

– Тебе туда, Иоав бен-Цруя, – показал рукой Авнер бен-Нер.

– Знаю! – огрызнулся Рыжий и присоединился к солдатам, направившим мулов к стану Йонатана.

В лагере короля дожидался человек из племени Эфраима, чтобы спросить, что делать с большим выкупом за пленных.

– Но ведь Совет старейшин племён решил, что весь выкуп пойдёт филистимлянам в уплату дани за этот год, – удивился Шаул.

– Да где они, филистимляне, – засмеялся посланец из Эфраима. – Что же нам искать их, чтобы отдать серебро и золото?

– Нет, – покачал головой король Шаул. – Если филистимляне ещё полгода не вернутся, пустим этот выкуп на армию. Пошлём нанять кузнецов в Ашшуре и ещё много чего сделаем – вон Авнер бен-Нер может рассказать.

Всем понравилось решение короля подождать, не везти дань на побережье.

Предположение Шаула оказалось правильным. Филистимляне ушли к себе на побережье совсем не на праздники, как считали многие в Кнаане. Причина была в том, что на подвластном Филистии острове Элише начался бунт. Весной, едва море успокоилось, вместо кораблей с данью с Элиши прорвался филистимский однопалубный корабль и привёз такие новости: наместник убит, военный лагерь разгромлен, обоз с собранной данью разграблен, а новый правитель острова объявил о присоединении Элиши к Финикийскому военному союзу и уже получил от него помощь флотом и оружием. Не дожидаясь, пока бунт перекинется на другие подвластные Филистии земли, басилевс заключил со всеми серенами союз для похода на строптивый остров Элишу и назначил во главе объединённого войска правителя города Экрона – опытного военачальника по имени Питтак. Из общей храмовой казны Филистия выделила золото на постройку и оснащение новых кораблей. Кормчие и воины, готовясь к походу, запасали оружие и продовольствие.

К лету приготовления закончились, басилевс велел отозвать солдат изо всех лагерей в Кнаане, велев командирам по пути отбирать у местного населения продукты и металлы, необходимые для похода на Элишу. Отряды возвращались на побережье, нагруженные данью с разорённых селений кнаанеев и иврим.

Ранним утром женщины и дети в венках и белых одеждах, поддерживая стариков и больных, направились в порт провожать воинов. Корабли покачивались у причала. Берег был прибран и украшен, отовсюду слышалось пение, смех, пожелания победы. Ворота храма главного божества с этой минуты оставались открытыми до конца войны – так требовал обычай.

Прибыв в гавань Элиши ночью, Питтак уже утром отправил на штурм Китима – главного города острова – сразу всё филистимское войско под командованием Фихола и молодого серена города Гата Ахиша. Китимцы закрыли крепостные ворота, поднялись на крепостную стену и, бросая оттуда камни и бронзовые ядра, отразили атаку, убив и покалечив десятки филистимлян. Отряды Фихола и Ахиша отошли ни с чем.

Так продолжалось несколько дней; штурм Китима приносил филистимлянам только новые потери. Осмелев, осаждённые провели вылазку за крепостную стену, но были разгромлены, налетев на стену филистимской тяжёлой пехоты и лучников.