Верхом на ветре - Лючия Сен-Клер Робсон

замотали в какую-то пеленку. Если бы малыш Джон увидел ее сейчас, он бы рассмеялся. Грубая шерсть кололась и туго сдавливала верхнюю часть бедер. К тому же ноги, грудь и зад оставались голыми, и девочка чувствовала, как они начинают зудеть от стыда. Убежать от кого-нибудь в этой штуке тоже было невозможно — она щекотала ноги. А еще Синтия могла свалиться. Что будет, если лопнет шнурок или она зацепится за какой-нибудь шип и сорвет ткань? Или если от солнца на ее плечах и лице появятся веснушки, не подобающие приличной девочке?

Она попятилась от входа, но наткнулась на твердые руки Разбирающей Дом, упершиеся в ее лопатки. Ноги девочки оставляли борозды на земле, пока ее толкали и тащили к двери под одобрительные возгласы Черной Птицы и Знахарки. У самого выхода она покачнулась, словно птенец, которого вот-вот вытолкнут из гнезда. Звуки лагеря — лай, ржание, крики, стук, скрежет и смех — становились все громче.

— Меа-дро, Цини-тия. Пойдем! — Имя Звезды улыбнулась и потянула ее за руку.

Синтия выглянула наружу и сделала несколько шажков навстречу солнечному свету. Она осмотрелась, готовая броситься под защиту прохладного, темного жилища. Девочка дрожала на солнце и все ждала, что небеса разверзнутся, явится Господь и примется бранить ее за бесстыдство.

Шагая все дальше, навстречу дневному свету, Синтия смутно чувствовала, будто ее, беспомощную, уносит быстрый и глубокий поток. Когда она обернулась, типи показалось ей таким же чужим и неприветливым, как и все вокруг. Все типи выглядели совершенно одинаковыми и напоминали пузатые шишаки, разбросанные среди дубов, чахлых мескитовых деревьев и зарослей опунций на высоком плато. Но на типи, из которого она только что вышла, было нарисовано большое желтое солнце, и она постаралась как следует это запомнить.

Она запомнила форму высокого пекана, росшего позади жилища, и установленной рядом стойки для сушки мяса. У той было три шеста, на которых вялились полоски мяса, в то время как у остальных стоек было по два шеста. Она давно начала изучать местность и ориентироваться по любым окружающим предметам, которые встречались на пути. Слишком легко было перепутать типи, и это ее пугало.

Разбирающая Дом, Черная Птица и Знахарка последовали за детьми. Наблюдая за ними, они выстроились перед типи: Знахарка посередине, а сестры — по бокам от нее, словно развернутая книга. Их уверенный вид и улыбки немного успокоили Синтию — она была не совсем одинока.

Лагерь жил обычной жизнью. Никто над ней не издевался. Никто не толпился вокруг. Ни на мгновение не прервался размеренный скрип костяных скребков в руках женщин, склонившихся над растянутыми по земле шкурами. Среди них бегали дети, за которыми по пятам следовали щенки и молодые псы, считавшие, что они все — одна стая. Время от времени кто-то из собак прыгал ребенку на грудь и сбивал его с ног, и тогда они с рычанием и смехом начинали возиться в пыли. У животных постарше времени на игру не было. Они постоянно патрулировали лагерь в поисках отбросов и для защиты своей территории. Мужчин в лагере было мало — в основном встречались старики, завернутые в накидки из бизоньих шкур и сидящие группками на жарком солнце.

«Другие дети тоже не одеты».

Наскоро оглядевшись, она поняла, что на ней, в отличие от большинства детей ее возраста или младше, есть хотя бы набедренная повязка. Но теперь уже было неважно, голая она или нет, — Синтии нужно было срочно выяснить кое-что. Она попыталась это сделать с помощью жестов и гримас, после чего Имя Звезды наконец повела ее в туалет, которым оказались несколько тысяч квадратных миль окрестностей.

Синтия неверно рассчитала движение, и «гризли» вцепился в нее, Mo-пе, Сова, сложением напоминала медвежонка, и Синтия взвизгнула, когда сильные загорелые пальцы впились в бока и принялись пощипывать и щекотать, пока она корчилась и извивалась на земле. Она барахталась в пыли, не в силах встать от смеха. Тем временем другие дети бросились хватать пригоршнями песок — «сахар», который защищала Сова. Те, кого пощекотали, выбыли из игры и сидели в сторонке, наблюдая за остальными. Когда «медведь» съел их всех, дети повалились в кучу друг на дружку, тяжело дыша от смеха и утренней жары. Некоторые принялись вытряхивать из набедренных повязок песок, который забился в них во время игры или был туда спрятан намеренно. Все они были покрыты густым слоем красной пыли, на которой капли пота оставляли влажные дорожки. Волосы тоже запылились и липли к влажным раскрасневшимся лицам и шеям. Синтия просеивала мелкий песок сквозь пальцы и наблюдала за Именем Звезды. Они были знакомы меньше недели, но она знала — ее подруга недолго будет тихо сидеть на одном месте. Она оказалась права. Имя Звезды вскочила на ноги и побежала в сторону реки.

— Меа-дро, пойдем!

Клубок из голых тел рук и ног начал извиваться и лягаться — дети спешили распутаться и догнать ее. Они бежали по деревне, завывая точно стая бешеных волков, сверкая голыми красными задами и мозолистыми пятками. Они перескакивали через утварь и костры, словно через барьеры, разбрасывая вещи и разгоняя сцепившихся между собой псов. Впрочем, собаки и так прекращали грызню и кидались к опрокинутым стойкам с мясом. Женщины, оставив скребки для шкур и шитье, старались отогнать их от еды. Тах-а-нет. Смеющаяся, мать Совы, ухватила кусок бизоньего мяса, который стащила собака, и дернула на себя. Пес на другом конце куска вцепился в мясо покрепче и начал трясти головой, пытаясь вырвать его из руки, но с женщиной ему было не управиться. Ловким движением она отцепила собаку, наградив ее крепким пинком по костлявым ребрам. Пес отступил, поджав облезлый хвост, а женщина повесила мясо на место досушиваться.

Когда облако красной пыли рассеялось, словно дым на ветру, женщины отряхнули рукоделия и вернулись к работе, смеясь и переговариваясь как ни в чем не бывало. Старики снова раскурили трубки и принялись вспоминать, на чем прервался рассказ. Игроки же, плотными кучками столпившиеся вокруг игральных костей, и вовсе не отрывались от своего занятия.

Синтия бежала вместе с остальными туда, где заканчивался лагерь и где мягко струилась меж высоких известняковых берегов прохладная река. Чтобы догнать Имя Звезды, она бежала изо всех сил, перепрыгивая через камни и кусты и уворачиваясь от шипов обманчиво хрупких бледно-зеленых мескитовых деревьев. Она чувствовала, как под кожей растягиваются и перекатываются мускулы. Она была антилопой, скаковой лошадью, испуганным зайцем, вольно скачущим по равнине. Она запрокинула голову и завыла волком от переполнявшей