Уранотипия - Владимир Сергеевич Березин

потому что Аллах не велел рисовать этого. Древние арабские карты были строги и изображали диск, в центре которого была великая Мекка. Мир был ориентирован иначе, чем у франков: аль-Идриси рисовал север внизу, а юг наверху, а на карте Истхари Африка была сверху, а Европа – снизу. Эти карты были нарисованы десять веков назад, и теперь мореплавателям понадобились другие, более похожие на карты франков. Но правда была за этим схематическим изображением – потому что давно превратившиеся в прах люди рисовали мир, а не землю, представление, а не корыстный путь караванов. Купец, пока не был купцом, тоже рисовал карты, и учителя были ласковы к нему.

Он хотел бы быть аль-Идриси и иногда, оставшись один, нараспев произносил имя своего кумира – Абу Абдуллах Мухаммад ибн Мухаммад ибн Абдуллах ибн Идрис аль-Хаммуди аль-Кураши. Но он жил в другое время, а время не останавливается, сколько его ни проси. Только джинны и шайтаны могут останавливать время, а когда они это делают, обычный человек должен насторожиться. Разве что когда к Магомету явился архангел Гавриил, время подчинилось доброй силе. Пророк опрокинул кувшин, и пока они с архангелом облетали весь мир и побывали в раю, кувшин всё падал и падал. Вернувшись, Магомет подхватил его и не пролил ни капли воды. Но какой же пророк обычный человек?

Юноша мечтал нарисовать карту не земли, но времени, но этим мечтам не суждено было сбыться.

И всему виной женщина, которая так понравилась ему и так не понравилась его отцу. А ведь от Абдуллы ибн Амра (да будет доволен им Аллах) передаётся, что пророк (саллялаху аляйхи ва саллям) сказал: «Довольство Аллаха в довольстве родителей, а Его гнев в их гневе». И тревога теперь преследовала его, как тень спешит за ослами и верблюдами, когда они идут караваном.

Теперь у него была жена, отец проклял его за неравный брак, жена скоро родит, и нужно менять ткани на деньги, деньги на пряности, пряности на другие деньги, иногда покупать слоновую кость или гашиш, менять это на иные монеты – за эти годы он научился отличать эти металлические кружки на ощупь и вес. Всё-таки он стал хорошим купцом, а вот каким он оказался бы учёным – неизвестно. Он видел сотни карт, старых и не очень, и уже научился составлять их на английский манер, как на его пути попалась девушка с кувшином, и всё, кроме неё, потеряло значение: и морские портуланы, и военные карты с тайными расчётами скорости движения войск.

Так часто бывает в странствии у купцов: ты отправляешься в путь за одним, а по дороге находишь другое, более важное.

Впрочем, все были в своём праве – и он, и его отец, и люди, менявшие круглый металл на оружие и ткани.

У его жены всего должно быть в достатке, и поэтому он взял это странное золото. Кажется, в этом и было дело.

И вот в один несчастный день, через неделю пути, он отстал от каравана. Его сморила неизвестная болезнь, и, пролежав некоторое время близ источника, он вдруг увидел, что слуги бежали, прихватив двух ослов с поклажей.

Он был один, рядом лежал только тюк с шёлком, внутри которого было запрятано проклятое золото, сделанное из оловянных ложек.

И тогда вдали, на горизонте, из жаркого марева сгустились несколько точек. Это были люди в чёрных халатах.

Его окружали разбойники. В руках у них были ножи, и даже издалека было видно, какие эти ножи тупые.

Вдруг всё замерло.

Прекратился даже ветер, которым разбойников несло к нему, будто военные корабли под надутыми парусами.

Он увидел себя лежащим у источника, а напротив – весёлого демона. Земля под ними была не похожа сама на себя и напоминала ненарисованную им карту.

Да, когда ты останавливаешься, то думаешь, что с тобой хочет о чём-то поговорить ангел, но, весьма вероятно, это будет демон. Ах, как он хотел бы, чтобы это был Гавриил, но нет, на карте его дней появился какой-то шайтан.

Они висели внутри остановившегося времени, как две птицы. Люди в чёрном стояли в глупых позах. Глаза их были выпучены, а ножи в руках уже не казались страшными.

Демон сказал ему:

– Не бойся. Ничего страшного, я знаю, как тебе помочь.

– А какова цена? – спросил купец, потому что он, как всякий купец, умел хорошо считать в уме и быстро прикидывал, выгодной или разорительной выйдет сделка.

– Как всегда, – ответил демон. – Ты отдашь мне то, чего ты не видел.

Это был умный купец, и он сразу догадался обо всём. Он вспомнил жену, как она смотрит из окна и смешно морщит нос, когда чует просыпанный перец. Купец видел, как под тёмной кожей её рук проступают синие жилки, когда она кладёт ладони на круглый живот.

– Нет, – печально сказал купец. – Цена слишком высока.

– Ну, как хочешь, – расстроенно сказал демон. – Но может, попробуем? Вдруг ты приблизишься к дому, а навстречу тебе выбегут смешные лопоухие щенки… Щенки! Ты отдашь мне щенков, которые родились, пока ты был в странствиях, а?

– Ты же знаешь, я не могу рисковать.

– Это мудро.

– Конечно. Во всяком случае, я никогда не буду старым и у меня не будут болеть ноги. Я никому не буду обузой.

– Это мудро вдвойне, – согласился демон и исчез.

Время снова начало свой отсчёт, задул ветер, и чёрные фигуры приблизились.

Превратившись в духа, купец прилетел в свой дом.

Жена спала, но он говорил с нею.

«Прости меня за всё, и за то, что я теперь не смогу быть с тобой. Выбери себе нового мужа, а не выберешь, живи так. Ревность не жжёт моё сердце. Сколько мужчин ни побывает на твоём ложе, я не расстроюсь ни разу. Жизнь должна продолжаться, а ребёнок – расти».

Он перевёл взгляд на младенца и понял, что это девочка.

В этот момент он увидел, что его дочь не спит и молча смотрит на него. Глаза её были как чёрные бусины.

Надо было бы что-то сказать дочери, но он не нашёл нужных слов.

Любовь к жене была так сильна, что её хватило и на ребёнка – этот некрасивый красный комочек. Девочка, кстати, не плакала, она была молчалива, будто знала какую-то тайну.

Он подул ей в лицо, и девочка улыбнулась, словно узнала отца.

Стоя на петербургской набережной, Витковский покрутил головой и отогнал от себя воспоминания прошлого: жару, пыль, часовню на далёкой реке и купца, пристававшего к нему с докучными