Добрый царь Ашока. Жизнь по заветам Будды - Джеймс Перкинс

– Нет, в самый раз! – не согласился Питимбар. – Люди теряются, когда слышат умные и правдивые слова, – а с дурака какой спрос? «Ну и дурак же он!» – скажут люди и успокоятся. Дуракам многое прощается, ведь каждому приятно почувствовать себя умным по сравнению с дураком.

– Хватит! – одернул его Ашока. – Проваливай, шут!

Питимбар вдруг перекувырнулся через голову и пропел петухом, захлопав руками по бедрам. Потом прошелся колесом, – и, булькая и повизгивая, скрылся за дверью.

Ашока расхохотался.

– Вот самый нужный человек в моем царстве, – сказал он себе.

Благородные деяния

По городу шел голый худой человек, а перед ним другой человек подметал улицу.

– Это дигимбар, «одетый воздухом», – почтительно шептали люди, склоняясь перед голым человеком.

– Слушайте, чему учил Джайна, что означает «Победитель», а подлинное его имя было Махавира! – восклицал дигимбар, благословляя людей. – Знаете ли вы, что он был рожден в касте воинов? Однако он оставил дом и стал отшельником; он дал обет молчания и ел раз в семь дней. Истинно говорю вам, что тот кто мелет языком без умолку, похож на сороку, птицу пустую и глупую, которая даже гнезда своего не строит. А тот кто обжирается и опивается, как свинья, становится похожим на свинью, – только она здоровая, а он больной. У него гниет утроба и отказывает сердце, он тяжело дышит и покрывается вонючим потом. Не уподобляйтесь же неодушевленным тварям, помните, что в вас есть божья искра.

– Махавира прожил трудную жизнь, но она и не может быть иной у праведника, не признающего жестокие и безумные законы сего мира, – продолжал дигимбар. – Однажды Махавиру приговорили к повешению, но веревка семь развязывалась, и те, кто хотел с ним расправиться, отступили, пораженные этим. Умер Махавира в преклонном возрасте, оставив учение, которое распространилось по всей нашей земле, – и потому его прозвали «Джайной», и так же зовем себя мы, его ученики.

Слушайте же, чему учил Джайна! В мире есть четыре правила, которые никогда нельзя нарушать: нельзя красть; нельзя творить насилие; надо быть правдивым в помыслах и словах; надо отказаться от мирской суеты.

Слушайте же, чему еще учил Джайна! В мире нет ни высших, ни низших по рождению, но все равны. Большой грех обладать собственностью, ибо это нарушает равенство, – если же собственность нужна для жизни, то пусть ею владеют сообща.

Слушайте, что говорил Джайна о душе! В каждом живом существе сокрыта душа. После смерти тела душа эта не умирает, а переходит в другое живое тело. Так осуществляется переселение душ, поэтому нельзя убивать ни одно живое существо – будь то слон, змея или комар, – ведь, при убийстве разрушается вместилище души. Приемлите лишь такую пищу, которая не связана с убийством, а ее в изобилии поставляет нам природа: мед и молоко и другая подобная еда вкусна и питательна – человек легко может прожить ею, не оскверняя себя убийством живого существа. Старайтесь никому не причинить смерть, – видите, этот человек подметает дорогу передо мною, дабы не наступить мне на червяка или букашку, или другое насекомое.

Не смейтесь, глупцы! Поймите, неразумные, даже убийство ничтожной твари – все равно убийство, и оно отравляет вашу карму! Всем в мире управляет карма, и чем хуже вы поступаете, тем более тяжелая жизнь ждет вас в будущих перевоплощениях.

– Ты обманываешь народ, дигимбар, – вперед протиснулся какой-то человек в оранжевой одежде. – Учение о карме провозгласил Будда, и он же воспретил любые убийства.

– Ты, наверно, говоришь о принце Сиддхартхе? – не скрывая усмешки, отвечал дигимбар. – Мы не считаем его Буддой, – уж если кому приличествует называться так, то Джайне, а не Сиддхартхе, потому что Джайна был первым, а Сиддхартха только шел по его стопам, исказив, к тому же учение Джайны.

– Я не хочу своими словами возбуждать в тебе злость и раздражение, дигимбар, но истина мне дороже. Махавира едва наметил путь, но лишь Будда указал нам правильную дорогу от начала до конца, – возразил человек в оранжевой одежде.

– Я тоже не хочу раздражать тебя, но вы между собой-то не можете договориться: у вас сколько людей, столько взглядов. Где вам указывать единственно правильную дорогу? – не сдавался дигимбар. – К тому же, вы сами не следуете тому, чему учите: многие из вас живут в роскоши и пользуются всеми мирскими благами, – хороши учителя!

– Свет мудрости озаряет не каждого, но каждый стремится к нему, – возразил человек в оранжевой одежде. – И тот, кто увидел этот свет, уже не может жить во тьме, она становится невыносима для него. Посмотри на нашего царя Ашоку: с тех пор, как он познал мудрость Будды, царь будто возродился. Как много добра сотворил он, какие благородные деяния совершил!

– Оставаясь по-прежнему царем, – не унимался дигимбар. – Он ведь не покинул свой дворец, подобно Сиддхартхе.

– Спасите нас, боги, от такой беды! – вмешался в разговор третий человек, в белой одежде. – Царь отошел от веры наших отцов и дедов, но это временное затмение. Наша вера священная, вечная и непоколебимая, на ней основаны все наши обычаи и законы, она нам своя, – и лишь она приемлема для нашего народа! Святая Троица – Брахма, Вишну и Шива – была, есть и будет, а ваши Джайна и Будда были, но их уже нет. Они лжеучители и соблазнители, они слуги злого Мары, присланные им, дабы искушать людей.

– Молчи, несчастный! Как у тебя язык повернулся сказать эдакое! – дружно набросились на него дигимбар и человек в оранжевой одежде. – Вы принесли в мире зло; вы делите людей на касты, вносите между ними разлад и вражду! Ваши боги – дьяволы, демоны, ненавидящие людей и вредящие им!

– Ах ты, срамник! – человек в белой одежде отвесил оплеуху дигимбару. – А ты – бездельник и обманщик! – вторая оплеуха досталась человеку в оранжевой одежде.

– Да успокоится гневающийся, да не будет гнев его порождением нового зла! – воскликнул человек в оранжевой одежде, потирая щеку и ухо.

– Да не отвечу злом на зло и насилием на насилие! – закричал дигимбар, одновременно хватая за руку человека, разметавшего улицу перед ним, а теперь собиравшегося ударить метлой его обидчика.

– Вы даже постоять за себя не можете, – презрительно и разочарованно произнес человек в белой одежде.

– Стража идет! Стража! – раздались возгласы в народе.

– Разойдись! – зычно проговорил начальник стражи, приближаясь к месту происшествия. – Что за шум? Почему беспорядок? Указом великого царя всем велено жить в мире и дружбе; буйство пресекать, раздоров не допускать. А ну, расходитесь по своим делам, – ну-ка, быстро, не доводите до греха!.. А тебе, святой отец, и