Сири Джеймс - Потерянные мемуары Джейн Остин

— Отправимся, — согласилась я.

— Что ж! По вам здесь непременно будут скучать. Как жаль, что мне не довелось попрощаться с вашей матушкой. Я непременно напишу ей и попеняю за то, что она даже не попыталась нанести мне визит до отъезда! Пообещайте, девочки, что обязательно заглянете ко мне и не похороните себя навек в деревне. Но о чем это я! Как вам, наверное, полегчало от того, что вы наконец обзавелись собственным домом, да еще в полноправном владении! Что может быть утешительнее в жизни, чем знать, что твой дом принадлежит тебе и никто его не отнимет? Уж я-то знаю, ведь небо ниспослало мне два прекрасных дома и доброго мужа, упокой, Господи, его душу. У меня есть все, чего хотелось бы женщине, за исключением, разумеется, детишек. Но мне грех жаловаться: я никогда не испытывала нужды в деньгах, хотя вовсе не бесчувственна к чужим трудностям. Например, к вашим, леди. Я давно изумляюсь, как вы умудряетесь обходиться столь малым, в то время как ваш дом неизменно презентабелен и никому не заметно, что вам не хватает жизненно необходимых вещей. Вы всегда хорошо выглядите, с бодрыми улыбками на личиках. И как это только вам удается?

— Наш секрет, миссис Дженкинс, заключается в том, что мы едим лишь раз в три дня, — ответила я.

Миссис Дженкинс хлопнула в ладоши и весело расхохоталась.

— Какая милая шуточка, мисс Джейн, — заметила она наконец, переведя дыхание. — Вы всегда умели управляться со словами. Ой! Сколько времени? Осмелюсь признаться, что мне пора идти, я опаздываю к портнихе… но сперва скажите, вы свободны в четверг?

— В четверг? Полагаю, да, — ответила я.

— Превосходно! Я устраиваю небольшой ужин в честь своих дорогих племянницы, племянника и его жены, которые приедут с севера навестить нас вместе с другом. Они такие милые молодые люди, интересные и воспитанные. Уверена, вы найдете их весьма достойными. Вы, леди, замечательно украсите собой мой вечер. Приглашения доставят завтра. Я буду очень рада, если вы присоединитесь к нам.

— Мы будем польщены, — ответила я.

— Прекрасно. Значит, договорились. В четверг! Не разочаруйте меня! — крикнула миссис Дженкинс на прощание и направилась дальше по улице.

Ее фруктовая шляпа колыхалась на ветру.

В назначенный вечер мы с Кассандрой, облаченные в лучшие белые муслиновые платья, в сопровождении слуги Сэма и лантгорна[29] прошли два небольших квартала до дома миссис Дженкинс. В честь такого случая я больше, чем обычно, уделила внимания волосам: не прикрыла их чепцом, как часто поступала, а премило (надеюсь) переплела со связкой бисерных бус, подходивших к отделке платья. Кассандра надела свой лучший бархатный чепец.

Прибыв ровно в семь, мы сняли плащи в прихожей одновременно с другой парой в вечерних костюмах — гостями намного старше нас, которых мы не знали.

— Интересно, появятся ли здесь наши знакомые? — озабоченно прошептала Кассандра, пока нас вели по лестнице.

— Мы могли бы целый год прожить на стоимость ее наряда, — прошептала я в ответ, стараясь не наступить на шлейф изумительного расшитого стеклярусом вечернего платья, в которое была облачена пожилая леди, шагавшая впереди.

Кассандра сжала губы, пряча улыбку, и мы очутились в прекрасно обставленной гостиной, где нас радушно встретила миссис Дженкинс, видение в кремовых шелках и страусовых перьях.

— Леди! Я так рада, что вы сумели прийти! — воскликнула она, тихонько добавив: — На таком пожилом сборище не помешает парочка лиц помоложе.

Взяв нас под руки, она прошла к камину, где вела разговор небольшая компания. Часть собеседников стояла к нам спиной.

— Моя племянница Изабелла заболела и не смогла приехать. Какая жалость, уверена, вы бы превосходно поладили! Но позвольте представить вас племяннику и его жене. Чарльз! Мария! Подойдите и познакомьтесь с дочерьми моей дражайшей подруги!

Названная пара повернулась к нам, и я удивленно приоткрыла рот. Это были Чарльз и Мария Черчилль, те самые, которых я встретила с мистером Эшфордом в Лайме.

— Мистер Черчилль! Миссис Черчилль! — воскликнула я. — Что за неожиданное удовольствие!

— Неужели вы знакомы? — изумленно спросила миссис Дженкинс.

Мистер Черчилль выглядел озадаченным, но Мария ответила:

— Да, знакомы, — и растянула губы в несколько искусственной улыбке. — Мы беседовали в Лайме позапрошлым летом, кажется. Мисс Остин, верно?

— Ну конечно! — произнес мистер Черчилль с внезапным узнаванием. — Невероятно!

Мужчина, стоявший за ним, внезапно повернулся к нам лицом. У меня перехватило дыхание.

Это был мистер Эшфорд.

— Мисс Остин! Как чудесно вновь видеть вас! — воскликнул мистер Эшфорд, и его красивые черты озарила, по-видимому, равная смесь удовольствия и удивления.

— И вас, мистер Эшфорд.

Вот и все, что я смогла выговорить в ответ.

Много месяцев прошло с нашей встречи, и я начала гадать: если нам выпадет удача вновь свидеться, узнаю ли я его? Но вот я стою перед ним, словно мы расстались только вчера. Его темно-зеленый с желтоватым отливом вечерний костюм и белоснежный галстук составляли превосходный контраст синеве глаз и вьющимся от природы темным волосам, а улыбка была теплой и искренней.

— Ах, ах, ну разве не тесен мир! — покачала головой миссис Дженкинс.

Джентльмен повернулся к моей сестре.

— Мы не встречались. Я — Фредерик Эшфорд.

— Прошу прощения, — сказала я, заливаясь краской. — Могу я представить вам свою сестру, мисс Кассандру Остин?

— Приятно познакомиться, мисс Остин, — сказал мистер Эшфорд с поклоном, и Черчилли эхом повторили его слова.

— Уверяю вас, мне даже более, — ответила Кассандра, украдкой бросив на меня выразительный взгляд, в котором угадывалось и ее узнавание джентльмена, и понимание значимости этой встречи.

Миссис Дженкинс повернулась ко мне.

— Подумать только, — тихо сказала она, прикрываясь веером, — вы знакомы не с кем-нибудь, а с мистером Эшфордом, весьма примечательным джентльменом из прекрасной семьи, сыном баронета и одним из самых близких друзей Чарльза. Они вместе путешествовали, знаете ли, и я польщена, что он решил остановиться у меня и присоединиться к нам на этом маленьком soiree.[30]

Захлопнув веер взмахом запястья, она взяла под руку мистера Эшфорда и улыбнулась ему как можно шире.

— Я надеюсь, вы окажете мне честь сопроводить меня на ужин, мистер Эшфорд, во главе собравшихся.

— Это вы окажете мне честь, мадам, — ответил он с поклоном, однако, когда он выпрямился, его глаза встретились с моими, и я не сомневалась, что заметила в них разочарование.

— Вам придется простить меня, Джейн, — сказала миссис Дженкинс, когда, к моему ужасу и смятению, быстро увлекла нас с сестрой на другой конец комнаты, — за то, что я лишаю вас знакомого, но вы сами знаете, как все это сложно устроить.[31]

Через несколько мгновений она быстро разлучила нас, назначив другим одиноким джентльменам подходящего положения. В моем случае — толстому и потному вдовцу мистеру Луттерелу, который давно разменял седьмой десяток и которого матушка когда-то прочила мне в идеальные спутники жизни, а в случае Кассандры — лысому банкиру но фамилии Вудхоул, в толстых очках и с торчащим зубом.

Слуга зазвонил в колокольчик и объявил, что ужин подан.

Мы проследовали в столовую, где пылал огонь в камине и ждал элегантно сервированный стол с фарфоровыми корзинками консервированных фруктов в качестве украшений и меню у каждого прибора. Мистера Эшфорда, разумеется, усадили подле миссис Дженкинс во главе стола, рядом с мистером и миссис Черчилль, нас же с сестрой отослали на дальний конец, где мы ближайшие два часа развлекались весьма пустой и бессодержательной беседой со своими заботливыми, но несколько скудоумными спутниками.

Ужин оказался превосходным, именно таким, какого требуют подобные обстоятельства, с вереницей блюд и настолько обильной пищей, что ее едва ли можно было проглотить за один присест. В течение вечера я часто обращала взор на другой конец стола, словно желая убедиться, что не сплю и мистер Эшфорд вправду сидит в одной комнате со мной и любезно беседует с нашей хозяйкой и своими друзьями. Несколько раз, глядя в его направлении, я видела, что он смотрит на меня. Когда наши глаза встречались, он не отводил взгляд, а вознаграждал меня улыбкой, а позже и легким пожиманием плечами, как бы признавая собственное разочарование распределением мест.

Когда наконец принесли сладкое и вино, мы с Кассандрой вместе с остальными леди направились обратно в гостиную, где нам подали кофе и чай, и я провела полчаса в беспокойном ожидании, пока мужчины допьют портвейн и присоединятся к нам. Они прибыли ensemble, как раз когда часы пробили десять. Едва войдя в комнату, мистер Эшфорд быстро пересек ее и приблизился к дивану, на котором я сидела в одиночестве, допивая чай. Я встала поприветствовать его.